Милосердие полностью

Кажется, она на меня обиделась. Досадно. Надо будет с ней завтра поговорить.

ЧП № 5. Четверг, 18 апреля, пятнадцатая палата.

Пациентка… Ага, это та самая бабуля с деменцией и воспалением легких, чья дочка устроила тут скандал. После начала лечения больной стало лучше, а потом она умерла. Страшно вспомнить, что тут у нас творилось.

Лечащий врач — снова Эмма. Медбрат — Джордж. Его подменил Карлос.

Способ убийства — неизвестен.

Заключение патологоанатома все еще ожидается.

ЧП № 6?

Еще не произошло. Пока. Но судя по тому, как развиваются события, оно не за горами.

Пять ЧП меньше чем за месяц. Доказательств, что случаи связаны между собой, у нее нет. Некоторые могут быть связаны, другие — нет. Ведь пациенты иногда умирают по естественным причинам?

Так или иначе, четверо больных скончалось. Двое из них были закреплены за ней: мужчина с болями в спине и старушка с воспалением легких. Очень странно. Медбратья разные, палаты разные, препараты прописаны разные.

А что же общего?

1. Все поступили из дома престарелых, все с деменцией, все в тяжелом состоянии. За исключением мужчины с болями в спине.

2. Вероятно, в каждом случае ухудшение состояния, приводившее к смерти, наступало в результате введения того или иного препарата. Ни ножевых, ни пулевых ранений… Так, стоп! Эмма вспомнила о пациенте Алекса, старом курильщике, которого ему пришлось интубировать. Кто-то отключил шланг от аппарата НИВЛ. Твою мать! Значит, случаев все-таки шесть. Уже шесть. И это только те, о которых мне известно.

3. Ни один из пациентов не был при смерти.

4. В момент ЧП ни один из родственников больных в отделении не находился, за исключением слепого мужа старушки с гипогликемией и устроившей истерику дочери больной пневмонией.

5. Никто из пациентов не кричал и не звал на помощь. Более того, непосредственно перед смертью у всех наблюдались признаки улучшения самочувствия.

Ну вот и всё. И куда дальше плясать от этих пяти пунктов, я не знаю. На самом деле объединяет подозрительные случаи смерти только одно: я. Два пациента были моими. Кроме того, в момент гибели двух других я находилась в отделении. И что это, черт подери, означает? А как же пациент с больной спиной? Он вообще не вписывается в общую картину. Может, его смерть и есть ключ к разгадке?

Эмма составила план действий на ближайшее будущее:

1. Поговорить с Алексом про отключенный аппарат НИВЛ.

2. Выяснить про инсулин.

3. Узнать, кто ввел препараты пациенту с болями в спине.

4. Пациент с болями в спине. А вдруг его устранение и было главной целью преступника, а остальных он прикончил для отвода глаз? Может, у пациента в отделении работал враг? Бывшая жена? Соперник?

Голова шла кругом. Ужасно хотелось есть. А еще надо проверить, как там Тейлор. Эмма принялась надевать пальто.

Блин, у меня же теперь собака! Только бы Тейлор с ней погуляла! И покормила! Я ведь собиралась отправить дочке сообщение! Ну как у меня это вылетело из головы?

Эмма кинулась к двери.

Карлос кружил над больным из второй палаты, словно ястреб. С его пациентами продолжало твориться неладное. Ну да ничего: со стариком из второй уж точно ничего не случится. Он, Карлос, об этом позаботится.

Все, дедуля, откурился. Костистая грудь вздымается, больной приподнимается, силясь вобрать в легкие хотя бы еще чуть-чуть воздуха. Тщетно. Он и так постоянно с кислородной маской, ему вкололи стероиды, магний, одним словом, полный набор, и все без толку. Лучше не становилось.

Сатурация неуклонно снижалась. Карлос увеличил подачу кислорода до максимума.

— Будем готовиться к интубации, — решил доктор Крамп, жуя губу.

Интубировать не хотелось: у старика и так гипоксия, показатели диоксида углерода запредельные. Пара секунд без вентиляции легких — и всё, сердце может остановиться. Впрочем, выбора у них нет. Пульмонолог взялся за маску, а Карлос отправился в кладовку с лекарствами, чтобы принести опечатанную АЭИ аптечку экстренной интубации, в которой содержался необходимый для процедуры набор медикаментов. Вернувшись в палату, Карлос вскрыл аптечку и принялся ждать дальнейших указаний.