Милосердие полностью

К своему величайшему сожалению.

Приложив все свои силы, она оторвала руку от горла. Втянула в грудь воздух и закричала.

Гиннесс услышала. Залаяла, заскреблась лапами в дверь.

Я же ее заперла.

Может, меня еще кто-то услышит? Ну а вдруг?

Рука вновь сжала ей горло, перекрыв доступ к кислороду. Крик застрял в глотке. Голова закружилась.

В шею Эмме чуть ниже правого уха ткнулось что-то острое, проколов кожу.

Нож. Будь это скальпель, у меня уже хлестала бы кровь из распоротой сонной артерии. Впрочем, если я шевельнусь, артерию взрежет и нож. Эмма застыла на месте.

— Где она, я спрашиваю?

Какой смысл врать? Она и сама догадается.

— В больнице.

— Зачем?

— Хотят убедиться, что с ребенком все в порядке.

Ухо Эммы обдало жаркое дыхание. Хватка на горле ослабла.

— Когда ее выписывают?

— Завтра, если с ее ребенком все хорошо.

— Моим ребенком.

— Да. Твоим.

— Назову его Диком.

Отличное имя. Идеально подойдет.

— А если родится девочка?

Нож вошел в кожу чуть глубже.

— Никакая это не девочка. У меня будет мальчик. Усекла?

Эмма не стала возражать.

— Ты не такая уж плохая женщина, Эмма. Можно даже сказать, что ты хороший врач. Я многому у тебя научилась. Помнишь, как ты нас наставляла: если у человека уровень сахара в норме, то без дополнительной дозы глюкозы инсулин ни в коем случае колоть нельзя, так вы только убьете больного. Ни при каких обстоятельствах не сочетайте опиаты с бензодиазепинами. Гипертонический раствор можно колоть только в том случае, если наблюдаете приступ или пациент уже в коме.

Эмма кивнула.

Захват на горле снова ослаб.

— Вот так я и училась. В медицинском училище ведь не объясняют, как убивать людей. Приходится выяснять самой у докторов. Я все узнала от тебя.

Судьба насмехается надо мной.

Гиннесс умолкла.

Наверное, снова легла спать. Зря я закрыла дверь на кухню.

— Когда мне было плохо, ты по-доброму отнеслась ко мне. Спасибо. Я благодарна тебе и отплачу тем же.

В каком это смысле?

Вес Фейт давил на Эмму.

Еще немного, и ноги у меня не выдержат.

— Я позволю тебе попрощаться с дочерью. Присядь-ка. — Фейт подвела ее к оранжевому креслу-качалке и толкнула в него Эмму.

Эмма повалилась на сиденье и глубоко вздохнула.

Так, что у нас из плюсов? Я могу дышать. И даже кричать. Из минусов: меня никто не услышит. Попытаться сбежать? Даже когда я в форме, мне ужасно тяжело выбираться из этого кресла. Ну а в нынешнем состоянии…

Чтобы унять бешено стучащее сердце, она стала делать дыхательную гимнастику. Вдохнули, дыхание задержали, выдохнули. Еще разок.

Чтобы подняться с кресла и встать, надо оттолкнуться обеими руками. И как прикажете это сделать, когда одна рука забинтована, а другая в гипсе? Я и глазом не успею моргнуть, как Фейт вспорет мне горло.

Сбежать не получится.

Фейт взяла с прикроватной тумбочки принадлежащий Тейлор дневник в кожаной обложке, швырнула Эмме на колени и отошла в сторону.

Мне до нее не дотянуться. У нее нож.

Эмма покосилась в сторону открытого окна.

Слишком далеко.

Фейт прислонилась к стене напротив.

Слишком далеко.

Эмма взяла лиловую ручку Тейлор и принялась писать послание дочери. Через несколько секунд она остановилась и подняла взгляд.

— Это ты убила Карлоса?

— Разумеется.

— Почему?

— Он мучился. Для чего я, по-твоему, работаю? Чтобы помогать людям. Мне хотелось прекратить его страдания. Кроме того, я не желала, чтобы он кому-нибудь рассказал обо мне.

— Значит, было что рассказывать?

— А ты не дура, Эмма. Хочешь меня разговорить, чтобы потянуть время и придумать способ спастись? Номер не пройдет. Даю тебе пять минут на прощальное письмо. Повторяю, пять. Это ровно на пять минут больше, чем я дала Карлосу. Он не заслуживал милости. Предал меня. Причем не один раз. А ты относилась ко мне по-доброму. Вот и я с тобой поступлю по-людски.

Даже страшно представить, что ты со мной сделала бы, относись я к тебе плохо.

— Скажи, Фейт, если я относилась к тебе по-доброму, зачем тогда меня убивать?

— Не зови меня Фейт. Я ангел. Ангел смерти. Я пришла помочь тебе.

— И как ты мне поможешь, убив меня?

— Прекращу твои страдания. Ты старая. Жирная. От тебя ушел муж. Дочь тебя ненавидит. Ты одна-одинешенька. Зачем так жить? Ради чего? Ради работы? Так тебя там тоже ненавидят. Я просто-напросто хочу тебе помочь.