Милые фантастические рассказы полностью

Наконец-то закончилось мокрое и холодное лето. Я с удовольствием глядел из окна на огород, в котором ничего съестного не осталось, – лишь на груше висели несколько десятков огромных груш, на яблоне каких-то полведра ярко-красных яблок, а на грядке осталась петрушка и укроп. Весь остальной урожай лежал или в холодильнике, или в мастерской, ожидая момента, когда я изволю съесть немного моркови и оставшиеся огурцы. В этом смысле лето было очень хорошее: мне не надо было гадать, куда девать урожай, а просто съесть его, и дело с концом. Груши и яблоки были зимнего сорта, и поспеют недели через три,– как раз, когда я покончу с морковью и огурцами. Но мне так надоела борьба за урожай, что я был готов съесть весь урожай и ничего не оставлять на зиму.

Так что хранить зимой после этого лета мне особенно было нечего, – только компот из яблок, да картошку. Если за предстоящую зиму мне удастся съесть все свои заготовки в яме, – соленья и варенье, я был бы просто счастлив. Но это было нереально – там хранились заготовки за последние несколько лет,– слишком много соленых белых грибов и варенье различного сорта. Но мечтать не вредно, – я рассчитывал, что прилетят какие-то инопланетяне за грибами и вареньем, и я бы уступил все мои запасы по договорной цене, чтобы с новыми силами отправиться на следующий год за грибами и наконец, собрал бы весь урожай смородины.

Собрать всю смородину мне не удается второй год подряд, – слишком ее много вырастает, и часть ягод остаётся для синиц, которые клюют ее зимой. Соседка попросила у меня калины, и я с радостью сказал, что пускай собирает все ягоды, как только наступят первые заморозки. Кабачков в это лета было немного, и я забил прокрученными на мясорубке эти вкусные плоды в морозильную камеру, но часть этой массы осталась, чтобы спечь блинчики. В том году я пек их много, но в этом году у меня не было желания и времени, чтобы ими заниматься.

Я засунул последний пакет с прокрученными кабачками в морозильную камеру и облегченно вздохнул. В тазике осталось как раз столько, чтобы сделать из них тесто и спечь на сковородке аппетитные, румяные лепешки. Я разбил три яйца, посыпал их солью и сахаром, добавил соды, растительного масла и начал размешивать полученную беловатую массу. Потом достал муку и насыпал ее в тазик, – так блинчики будут вкуснее. С трудом размешал муку. Полученное тесто было густым, поэтому я вынес его в сени, чтобы оно стало пожиже. Не знаю, почему, но после этой процедуры оно становиться как раз такой консистенции, чтобы его ложкой класть на горячую сковородку. Оно никогда не пригорало, что было удивительно, и когда я напеку полведра таких блинчиков, мне их должно хватит на неделю.

Через час-другой я нашел в себе силы и желание, чтобы оставить телевизор в покое и с божьей помощью приступил к изготовлению блинчиков. Сказать, что мне было просто лень заниматься выпечкой, это не сказать ничего. Первоначальный мой порыв прошел, и я начал мечтать, что придет какая-нибудь сердобольная старушка или симпатичная девушка и постоит вместо меня у плиты, пока я смотрю по телевизору новости. Но чуда не случилось, и мне самому пришлось затащить тазик с тестом и сковородку на кухню, и включаться в рабочий режим пекаря. Перед тем, как я поставлю сковородку на плиту и зажгу газ, мне надо было покурить, – в следующие сорок минут на эту вредную привычку у меня не будет времени. Посидев на улице с сигаретой, я включил радио с бодрой музыкой и зажег плиту. Время пошло.

На улице было еще светло – это вышло солнышко, которое осветило пустой огород и меня – на кухне. Я налил на сковородку масла, положил первую ложку теста на сковородку, потом вторую, и когда на сковородке лежало восемь будущих блинчиков, уселся на табуретку и стал ждать. Когда они с одной стороны стали золотистыми, я перевернул их и снова уселся. По опыту я знал, что мне понадобиться около сорока минут для того, чтобы тазик с тестом опустел, а на большом блюде громоздилась гора готовых блинчиков. Через минут десять я открыл окно, так как на кухне стало жарко. Ароматы от моей выпечки моментально разнеслись по всех округе: собаки у соседей начали выть, захлебываясь своей слюной, а прохожие водили своими длинными носами, проходя мимо моего дома.