Они бегали вокруг костра, и из пламени вырывались искры чистой стихии, обжигавшие затоптанную, мёртвую землю. На лицах теней мелькали страшные улыбки. И из темноты, полные зловещей ухмылки, смотрели огненные глаза дьявола. Демоны мчались в страшном танце, кричали. Их голос рос, возрастал, разрушал тишину, стрелами пронизывая, словно пламя, безмолвное небо и сон измученной природы.
Уже было жарко. Сухое дерево кидалось в пасть прожорливого горящего бога, а демоны прыгали, падали на землю, сталкивались друг с другом, касались кожи друг друга, обдавая друг друга жаром адского огня. Барабаны всё гремели. Земля дрожала. И дьявол все улыбался из темноты.
Их лица горели страшным красным огнём. Отуманенные взоры были полны зловещей эйфории, а сердца в болезненном жаре ожидали страстного появления божества, великой темноты.
Все они были равны. Демоны, охваченные страстью. Их тела, грубые, высушенные солнцем и бесконечным огнём, чёрными корнями развивались в воздухе, сливаясь со своими страшными тенями. Они не видели ничего. Демоны танцевали во мраке, горя в своём адском пожаре. Они любили друг друга, они кланялись телам друг друга, и вольная страсть греха обжигала чистый воздух ночи…
***
– Они что, сняли домик лесника? – протестовал Леня.
Машина прыгала на ухабах размытой дождем дороги. Деревня уже давно закончилась. Они все глубже заезжали в лес. То и дело ветки врезались в лобовое стекло и обтирали бока машины, от чего у Лени сжимались челюсти.
– Позвони им и узнай, куда они спрятались, – раздраженно бросил он Маше.
– Нет связи.
Из-за деревьев казалось, что уже приближалась ночь. Свет практически не проникал в кабину. Но даже в этом полумраке можно было заметить, как яростно сверкают глазные яблоки Лени.
– Поезжай прямо, – робко произнесла Маша. – Кирилл сказал, что нужно ехать до развилки и свернуть направо. Успокойся.
– Знал бы – пешком бы пошел, – сквозь зубы прошипел он в ответ.
– Я не заставляла тебя ехать со мной, – через пару минут сказала Маша.
– Ага, конечно.
– Что?
– Там будет пять мужиков. Да-да. Так я тебя и отпустил.
– Они все геи! – протянула Маша возмущенно и добавила: – Смотри, чтобы мне не пришлось за тобой наблюдать.
Он невольно усмехнулся и почувствовал, что нараставшее все это время раздражение лопнуло и исчезло.
– Чокнулась совсем? – проговорил он.
– А что?
– Ничего.
– Может, ты специально ради моих милых мальчиков поехал.
– Да-да, мчусь что есть мочи… А вот и развилка. Ура, черт ее драл!
– А ты боялся.
– Да-да, а ты боялась – даже юбка не помялась! – весело воскликнул он.
– Фу!
Они повернули направо. Здесь деревьев, казалось, стало меньше, и вместо чащобы перед их глазами оказался самый настоящий сосновый бор. Деревья устремлялись ввысь, словно своды какого-то темного европейского храма, и слегка раскачивались черными стрелами на фоне серой дымки облаков.
– Ох, как тут хорошо, – протянула Маша. – У Кирилла прекрасный вкус.
– Да, ты только про него и говоришь.
– Так, давай обсудим это сразу, пока еще не доехали, – начала она.
– Ну?
– Давай ты будешь вести себя адекватно. Хорошо?
– В смысле?
– Не нужно показывать свой негатив по отношению к ним. Не язви, не подкалывай. Они мои друзья. И тот факт, что я взяла тебя с собой – факт их доверия ко мне. В другом случае тебя бы здесь не было. Понимаешь меня?
Леня усмехнулся.
– Боятся за свои девственные жопки?
– Леня!
Она вздохнула.
– Давай это будет последняя такая фраза на эти два дня? – примирительно бросила она.
– Ок, – улыбнулся он. – Не бойся, малыш. И на твоих пидорков найду чуток обаяния.
– О, спасите нас, небеса, – вздохнула Маша снова. – Нужно протерпеть только двое суток. Двое суток ты способен выдержать?
– За хорошую оплату, – улыбнулся Леня.
Маша промолчала.
За рыжими стволами показались очертания двухэтажного деревянного дома, окруженного красным железным забором. Ворота были открыты.
