Леня глубоко вздохнул. В животе что-то защемило от гнева.
– Ты животное, Леня, – проговорил как-то просто Дима. – Как бы ты не скрывал это, ты в первую очередь животное. Тот факт, что ты разделил свою жизнь на две параллельные линии, одну из которых отрицаешь даже для себя и стараешься выбросить из головы, делает тебя животным. Кирилл был вчера прав… Я не осуждаю тебя. Мне, в целом, безразлично это. Во всяком случае, я не презираю тебя, как Кирилл. Но мне тебя немного жаль. Ты сломан. Твое звериное взяло верх над разумом, отделившись от него. Я ненавижу ложь. А больше всего – ложь самому себе… А ты лжешь. Лжешь всем, кто тебя окружает. Лжешь себе.
Леня молча смотрел ему в глаза.
– Смешные вы с Машей, – вздохнул Дима с видом желания сменить тему.
– Ну, уж не веселее вас, пидоров, похоже, – съязвил Леня.
– А ты так ничего и не понял?
– И не желаю.
– Я вижу.
Леня откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Вся нежность в нем улетучилась. Впереди еще целый вечер с ними…
– А что с Левушкой?
– А что с ним? – глядя в потолок, бросил Леня.
– На него ты тоже глаз положил?
– С чего ты берешь всю эту чушь? – их взгляды пересеклись.
– Я всего лишь вижу. Зрение нужно человеку, чтобы видеть.
Леня вздохнул, оттолкнулся спиной от кресла, нагнулся и вытянулся вперед, чтобы смотреть Диме прямо в глаза.
– Если я этого захочу, я это получу, – процедил сквозь зубы Леня. – И тебя, и твоих дружков-пидоров не спрошу.
Но тот выдержал и это.
– Это меня и привлекло в тебе, – проговорил Дима. – Жаль, что это лишь иллюзия.
– Это лишь твое мнение, – со злостью прошептал Леня.
Дима усмехнулся.
Хлопнула дверь.
Леня оглянулся. В гостиную зашли Левушка и его отец. Мельком взглянув на Леню и Диму, первый скрылся в коридоре, ведущем на кухню.
– И куда ты? – притворно возмущенно воскликнул Александр. – Вечно так с детьми.
Он на миг задумался, затем добавил:
– Не бойтесь. Я лишь за пальто.
И скрылся в темноте прихожей.
