Милые мальчики полностью

Эволюция развила физиологическую потребность, превратила ее в духовную, социальную, культурную, высокую – в любовь. Но секс остался сексом. Это единственное, что связывает людей воедино. Все над сексом – лишь иллюзия… Ну, возможно, еще потребность в еде объединяет… Все общение наше есть необходимость, вытекающая из сгустка потребностей, впереди которой – еда и секс. Наше желание жить, наша радость, счастье – все вытекает из еды и секса. Окольными путями, но именно оттуда. Процесс поедания – это акт совокупления, и вкус – необратимая точка оргазма.

Мне кажется, быть поваром – значит быть повелителем плоти. Посредством еды повар превращает само тело, самого человека в акт искусства. В самое сладострастное, горячее, низкое и высокое одновременно из плодов творческой мысли.

Еда рождает вкус, разжигает жар, вызывает эйфорию, притягивает секс. Секс есть голод. Секс как еда. Если откинуть века самобичевания и построения воздушных замков, то останется древнее чудовище, страшнейшее и прекраснейшее из всех, что были на земле, – настоящий человек, тот, которого мы потеряли… Какой ты пафосный, Кирилл! Пора на кафедру философии!

Заколупался я разделывать это мясо. Чертов цезарь! Еще про сухари нужно не забыть…

Где этих двух носит? Еще этот старый пердун-извращенец приехал. Поскорее приедут – быстрее он свалит… Деревья смотрят… Уже темнеет? Или нет? Снова заволокло.

***

На обратном пути они ехали в тишине. Левушка то ли дремал, то ли делал вид, что дремал, прислонившись лбом к стеклу. Леня думал о последних нескольких часах, проведенных с ним. Странное, горьковатое послевкусие тревожило его.

Погода, порадовавшая их солнцем по пути в город, снова испортилась. Небо посерело, моросил дождь, засеивая лобовое стекло каплями, в которых дорога раскалывалась на осколки. Дворники бегали туда-сюда, туда-сюда. Машина спускалась все ниже и ниже…

Снова деревня, размытая дорога, лес, полумрак.

Левушка проснулся от постоянного перекидывания машины из стороны в сторону, полуслепым взглядом оглядел все вокруг и, остановив глаза на Лене, улыбнулся. Это был такой детский жест, что Леня усмехнулся.

– Что? – возмутился Левушка.

– Ты смешной.

– Ага, настоящий лепрекон, – закатил глаза Левушка.

– Заметь, не я это сейчас сказал, – улыбнулся широко Леня.

– Мог бы возразить.

– Может, ты мне скажешь, почему Кирилл решил забраться в такую дыру?

– Потому что Кирилл любит большие дыры, – и засмеялся.

Леня тоже не удержался от смеха.

– Уже пять вечера, – взглянув на часы, проговорил он. – Думаешь, нас убьют?

– Нет, похер на них, – бросил Левушка.

Леня внимательно оглядел его.

Показался красный забор, а за ним темнеющий в вечернем сумраке дом. В окнах уже горел свет. И снова, как вчера, Леня поразился тому, как можно было обеспечить такой огромный дом всем необходимым для жизни. Цитадель на отшибе… Сверхъестественно.

Они заехали в ворота. Леня сразу же заметил присутствие новой машины на лужайке.

– Ого, еще гости? – усмехнулся он. – Могли б тогда уж они купить еды.

– Не могли бы, – глухо ответил Левушка.

– Почему?

– Потому что это мой отец. Черт его побрал! Что ему тут нужно опять?

– Вы, я смотрю, очень дружны.

– Да, лучшие подружки, – съязвил Левушка.

Было видно, что говорить дальше он не настроен. Леня усмехнулся и мысленно от души послал его.

Когда они вылезли из машины, из дома показался и сам отец Левушки. Леня мельком взглянул на него и пошел к багажнику доставать пакеты.

– Здравствуйте – Александр, – появившись из-за машины и протянув руку, представился отец Левушки.