Милый дом полностью

– Тише, дитя. Я поделилась этим не для того, чтобы заслужить твою жалость. Все совсем наоборот. За свою небольшую жизнь ты со многим столкнулась, но именно эти события сделали тебя той, кто ты есть, дали тебе силу и привели к твоей судьбе. Вечно убегать не получится.

Я потерла глаза, отгоняя непрошеные слезы.

– Я просто хочу наконец-то назвать какое-то место своим домом. Где бы я ни оказалась, я сталкивалась лишь с печалью.

– Молли, дом – это не место. Не страна, не город, не здание, не собственность. Дом – это вторая половина твоей души, человек, который разделяет твое горе и помогает нести бремя утраты. Дом – человек, который на протяжении всего пути никогда от тебя не откажется и подарит вечное счастье. Это, дорогая Молли, и есть дом, милый дом, и я думаю, мы обе понимаем, что ты встретила очень красивого юношу, который может стать именно таким человеком. Не отпускай его, Молли, даже когда тебе тяжело, никогда не отпускай.

Я встала и крепко ее обняла. Через несколько секунд она похлопала меня по спине и предстала передо мной вновь собранной деловой женщиной.

– Ну-ну, юная леди, этого не нужно. Мы англичане – плотно сжатые губы и все такое. Нет необходимости в чрезмерном проявлении чувств.

Я хихикнула и схватила свои вещи. Когда я обернулась, Сьюзи взмахнула ключами от автомобиля.

– Пойдем, Молли, покажем всем, как пенсионерка доставит тебя в аэропорт Хитроу в рекордное время.

Устроившись в зоне ожидания, я с волнением достала из сумки телефон и уставилась на черный прямоугольник. Комок застрял в горле. Я знала, что внутри было множество сообщений, сообщений обиды и боли. В конце концов я проглотила свой страх и включила питание – шквал эсэмэс и голосовых сообщений заполнил экран.

Первое заставило меня мгновенно заплакать, стоило хриплому алабамскому акценту Ромео зазвучать в моих ушах:

– Молли! Где ты, детка? Я так сожалею о своих словах и что оставил тебя в таком состоянии. Только что медсестра сообщила о моей матери. Господи, Мол, мне сказали, что она напала на тебя… снова! Пожалуйста, дай знать, где ты… Ты ушла из больницы, никому ничего не сказав. Я нигде не могу тебя найти.

Далее переключилось следующее сообщение.

– Мол. – Его голос был срывающимся, наполненным эмоциями. – Появилась статья в газете. О нас… о потере нашего ангелочка. Господи, Мол, там твоя фотография. Мое сердце разбито, а тебя здесь нет. Мою мать арестовали за нападение, отца – за отмывание денег. Пожалуйста, позвони мне. Скажи мне, где ты. Все, на хрен, запуталось. Я схожу с ума без тебя. Я люблю тебя. Вернись ко мне.

Слезы капали мне на колени.

Следующее.

– Молли, это Элли. Сегодня Рождество. Ромео здесь, со мной и моими родителями. Ему не очень хорошо. Он совершенно убит горем – либо молчит, либо злится настолько, что вынужден покинуть дом. Пожалуйста, набери ему. Он во всем винит себя. Говорит, что это его промах!

Следующее.

– Моллс, это Касс. Лучше бы тебе вернуться к чемпионату, девочка, или я выслежу тебя и надеру твою тощую английскую задницу! Фанаты сходят с ума после истории в газете, а Ромео на тренировке ни черта не может сделать. Прекращай жалеть себя! Исправь все, девочка. Это нужно было сделать еще вчера!

Я посмеялась над по обыкновению серьезным тоном Касс.

Весь следующий час я провела, слушая голосовые сообщения Ромео о разбитом сердце, гневе или полном отчаянии, а мои подруги пытались убедить меня вернуться. Последнее сообщение было оставлено сегодня утром. Я нажала кнопку, чтобы послушать.