– Неважно. Ничего страшного. Больше этого не повторится.
Он признал это. Великий Терренс Маркетти только что признался в плагиате. Смотреть на него было все равно что смотреть на руины некогда великого здания. Я не знала, как передвигаться по обломкам, не порезавшись.
– Он думал, что вы – лучшее, что случилось с планетой Земля, – наконец произнесла я одними губами.
Терри горько усмехнулся.
– Да. В какой-то момент я тоже так думал.
Наконец до меня дошло, что моя проблема с Шарлоттой Ричардс никуда не делась.
Я не мог точно подобрать слово, чтобы описать нас, но это, черт возьми, точно нельзя считать дружбой.
Друг не стал бы преследовать ее в библиотеке и целовать до потери пульса.
Друг не позволил бы ей входить в его дом и выходить из него, когда ей заблагорассудится.
Друг не стал бы навещать ее сестру и вразумлять ее, потому что от мысли, что Чарли будет несчастна из-за кого-то другого, у меня по коже побежали мурашки. Даже если я сам делал то же самое.
Я был по уши в дерьме и знал это.
Чарли стояла передо мной в прихожей, засовывая ключ в карман. Она прошла на кухню, вошла в кладовую и вышла с кофейными зернами, о наличии которых я и не подозревал.
Сидя на табурете, я смотрел, как она наливает сгущенное молоко по-вьетнамски в высокий стакан (чего я никогда не пробовал) и прикладывает к нему френч-пресс (чего здесь тоже никогда не было до Чарли).
Она поймала мой пристальный взгляд и приподняла бровь.
– Кофе?
Если она и знала о моем маленьком визите к ее сестре, то никак этого не показала.
Хорошо, Лия. В кои-то веки ты сделала что-то правильно и не выдала меня.
– Я передал тебе рукопись несколько месяцев назад, а ты до сих пор ее не закончила, – удивительно, но в моем голосе не было настоящего яда. Я отправил хлопья в рот, на самом деле не чувствуя их вкуса. – Знает ли Рейган, какой ты непродуктивный работник?
– Открою тебе маленький секрет. – Чарли выхватила из шкафчика шейкер для напитков, и в этот момент я убедился, что она делает это нарочно. Копила посуду в таком старом доме, что посудомоечная машина и близко не подходила к его лексикону. – Я любимый сотрудник Рейган.
– Ты так думаешь?
– Она повысила меня на этой неделе, когда вернулась на работу. Сказала, что ей нужно сократить свою рабочую нагрузку, и она ценит мой вклад, – дерзкая улыбка расплылась по ее лицу. – Перед тобой новый младший агент «Литературы и Менеджмент Ротшильд», – она восприняла мое молчание как приглашение продолжать. – По сути, я агент-новичок, которого будут наставлять основные агенты. Младшие агенты активно ищут новых клиентов и чаще работают с авторами-дебютантами, что идеально подходит для того положения, в котором я сейчас нахожусь.
Я нахмурился.
– Рейган не следовало возвращаться на работу.
– Она относится к этому спокойно, – казалось, Чарли защищается.
– Ты когда-нибудь видела, чтобы Рейган относилась к этому спокойно? Она самостоятельно вышла из Морган-Данн, проигнорировав медсестру Келли, когда та предложила инвалидное кресло.
– Она не выходит из-за стола. – Чарли наполнила кофейный стакан льдом, добавила щепотку соли и накрыла отверстие шейкером. – Обещаю.
– Конечно, – невозмутимо ответил я, наблюдая, как она смешивает напиток. – Потому что я доверяю тебе шпионить за своим боссом. Она мать-одиночка и слишком властная, чтобы так быстро позволить кому-то присматривать за ее детьми.
– Малыши приезжают с ней на работу в этой гигантской коляске, которая, должно быть, стоила целое состояние. У нее в офисе есть целая детская, а у нас крошечная комната для кормления грудью рядом с комнатой отдыха, оставшаяся с тех пор, как родила одна из агентов.
– Это плохая идея.
– Она кажется счастливой. Достаточно счастливой, чтобы повысить меня, – она подмигнула. – Я продвигаюсь вверх в этом мире.
– Кстати, о переезде: когда ты уйдешь из моего дома и из моей жизни? – опять же, во мне не осталось настоящего яда. На самом деле меня это даже печалило.
Мне нужно, чтобы Чарли как можно скорее покинула мой дом, потому что я мог снова ее поцеловать. В последнее время ни о чем другом я и думать не мог и ненавидел себя за это. Она знала о суицидальных мыслях Келлана и ничего не сказала. Это должно было нарушить сделку.
– Скоро. Может быть, – проговорила она тоном, который был примерно таким же обнадеживающим, как если бы ее держали под дулом пистолета и сказали, что выживаемость после пулевого ранения составляет пять процентов. – Теперь у меня есть помощник. Я попросила Терри помочь мне с рукописью.
– Он бы не согласился.
– Он согласился.
Я прищурился.
– Что ты на него накопала?
– Неужели так трудно поверить, что он сделал это по доброте душевной?
– Да. На самом деле это невозможно, потому что у него нет сердца.
– И все же он жив и дышит. Впечатляющий материал. Кто-то должен позвонить Богу. Думаю, у нас в руках чудо.
– Что ты предложила ему, чтобы этого добиться?
– Ничего. Абсолютно ничего.
– Я тебе не верю.
Она пожала плечами.
– Может, он изменился.
