Да, не стоило врать своей начальнице на работе, ради которой упорно трудилась и которую хотела сохранить, чтобы снова встретиться с Тейтом Маркетти. Какой в этом смысл, если он снова стал холодным и отстраненным, и совсем не походил на того мужчину, который утешал меня в пятницу после того, как я поделилась одним из своих глубочайших сожалений.
Я скрестила руки на груди, чувствуя, как на меня внезапно накатила горечь.
– У меня не было возможности сходить в библиотеку и пожертвовать книги. Скоро пришлю тебе бланк налогового пожертвования.
– Облом. Такая потеря для моего банковского счета.
Казалось, что кроме Келлана и Рейган, нас ничего не связывает. Нам не о чем говорить. И, сама не зная почему, я отказывалась принимать эту правду. Называйте меня упрямицей. Или идиоткой.
– Как поживают малыши от первого до седьмого?
Он прислонился к спинке кресла.
– Не понял?
– Те, которые должны были родиться в выходные.
– С первыми пятью все прошло нормально.
– А остальные? – мой голос дрогнул.
Тейт видел жизнь и смерть каждый день. Неужели это не напоминало ему о Келлане?
– Не торопятся. Но не думаю, что ты пришла обсуждать предстоящую стимуляцию родов. Как и не думаю, что пришла передать приглашение Рейган.
Нас прервал резкий стук.
Тейт не сводил с меня глаз.
– Входите.
В кабинет вошла Сильвия с высоким и узким подарочным пакетом. Она поставила его на стол Тейта и ушла, но перед этим бросила на меня косой взгляд. Под тонкой оберткой безошибочно проглядывала бутылка дорогой выпивки.
Тейт оторвал бирку со своим именем, просунул внутрь два пальца и вытащил карточку, бросив ее в мусорную корзину, не читая.
Я уставилась на карточку, немного наклонив голову, чтобы разглядеть наклонный шрифт.
Мечты. Тейт Маркетти исполнял мечты. Я чуть не сказала ему об этом. Просто чтобы посмотреть, можно ли собрать разбитые осколки его души.
Тейт подвинул бутылку вперед, чтобы я взяла ее с его стола.
– Я не прихожу на вечеринки, которые устраивают мои пациенты, особенно когда раскрывается пол детей, который я уже знаю. Но, пожалуйста, передай мой подарок Рейган вместе с самыми искренними поздравлениями.
Это слово ему вообще не подходило. И я решила, с непоколебимой убежденностью, что починить Тейта Маркетти невозможно.
Потому схватила сумку и направилась к двери.
– О, и мисс Ричардс? – моя рука замерла на ручке, но я не повернулась к нему лицом. – Пожелай Рейган удачи с мальчиками-близнецами.
Тейт вернулся к работе, просматривая какие-то папки на своем столе. Я повернулась и уставилась на него, больше шокированная тем, что он заслужил такую ангельскую репутацию доктора Чудо, чем тем, что он раскрыл мне пол.
Мне припомнилось, как однажды сказал Келлан:
Келлан понимал, что это наполовину правда. Тейт получал удовольствие от собственного несчастья. Он видел в нем покаяние и не замечал, какие раны оно оставляло в душах других.
Вот забавный факт, который я вспоминаю каждый раз, когда помогаю ребенку появиться на свет – почти на каждое рождение в этой стране приходится смерть. В ночь, когда родились тройняшки Омри, умер Келлан. И с тех пор каждые роды я бросал вызов той безликой, что забрала Келлана. Вот почему я никогда не выходил из больницы в хорошем настроении, в том числе и сегодня.
Роды Трейси Уоллингфорд продолжались шестнадцать часов. У нее был незаинтересованный муж, который, готов поспорить на левое яичко, не приложит руку к воспитанию ребенка, и она умудрилась использовать все сленговые ругательства, как только я сказал ей, что эпидуралки хватит всего на час-два. К тому времени, как я поймал такси, город снова окутал свет.
Муж Трейси стоял перед больницей, раскуривая сигары «Лакшери Блэк». Заметив меня, он прижал палец к губам.
– Привет, чувак. Пусть это останется между нами, ладно? Трейси заставила меня бросить из-за ребенка.
Но ради привилегии вернуться домой на минуту быстрее я заткнулся и кивнул сквозь густой дым, который он выпустил в мою сторону.
Я сел в такси и продиктовал водителю свой адрес.
– Разбудите меня, если засну. Пожалуйста.
