– Там куча всего. Я найду то, что вы ищете.
И я так и сделаю.
Единственное, чего мне стоит ждать с нетерпением, – это работы.
Я намеревалась найти такую рукопись, даже если придется писать ее самой.
Избегать встречи с Тейтом Маркетти было легко. По крайней мере, с точки зрения логики. Мы работали в разных отраслях, на разных улицах, вообще никогда не общались и обитали в своих аккуратных, одиноких квартирах, не беспокоясь о внешнем мире.
Одни.
Но если я теряла бдительность, если позволяла своим мыслям блуждать, то понимала, что хочу с ним увидеться. Я спросила у Рейган о ее обследованиях, пытаясь получить информацию о самочувствии Тейта. Прошлой ночью я даже проехала станцию метро, почти добравшись до его дома, но потом заставила себя выйти на платформу и сесть в Убер, где не могла из прихоти изменить пункт назначения.
После нашей последней встречи (с крутым режиссером, заинтересованным в правах на экранизацию) мы с Рейган поймали такси. Мы обсуждали ее последний визит к Тейту, когда подъехала желтая машина.
После того как мы сели, Рейган вздрогнула, положив руку на живот, как только ее задница приземлилась на мягкую кожу.
Я запрыгнула внутрь, пробормотала адрес офиса, затем повернулась к Рейган, заметив, как она наморщилась.
– Вы хорошо себя чувствуете?
Она схватилась за живот.
– Не знаю.
Я никогда не видела ее такой нерешительной. Настолько неуверенной в том, что делать.
– Хотите, позвоню в клинику доктора Маркетти?
– Да, пожалуй.
Я перенаправила водителя в больницу Морган-Данн, достала телефон и пролистала список контактов, а после вспомнила, что у меня нет номера Тейта. Намеренно. Если точнее, по намерениям Тейта. Потому я решила набрать номер клиники.
Там ответили после первого же гудка.
– Медицинский центр Бернарда и Маркетти. Это Сильвия. Чем могу вам помочь?
– Здравствуйте, это Шарлотта. Я звоню по просьбе Рейган Ротшильд.
– Доктор Маркетти в настоящее время отсутствует в клинике, но я могу передать сообщение.
– Это чрезвычайная ситуация. Ей очень больно, и мы беспокоимся, что что-то может быть не так, – я уставилась на стиснутые зубы Рейган. – Сейчас мы направляемся в клинику. Вы можете вызвать доктора Маркетти?
– Вызываю его на пейджер, пока мы разговариваем, – я услышала, как она печатает и зовет кого-то. – Когда вы подъедете, мы подготовим для нее медсестру и кресло-каталку.
Я повесила трубку, попросила таксиста ехать быстрее и сжала руку Рейган. Она казалась опухшей, от запястья до кончиков пальцев. И ее лицо тоже. Это выглядело паршиво, о чем я предпочла не упоминать.
– Сильвия вызвала доктора Маркетти, – я понизила голос, надеясь успокоить ее. – Они ждут нас.
Рейган немного расслабилась, когда преодолела срок в тридцать четыре недели. Как будто она миновала перевал, который беспокоил ее больше всего, и остальное пройдет гладко. Но теперь в ее глазах снова виднелся страх.
Ее лицо побледнело, руки задрожали.
Она обернулась ко мне.
– Скажи мне, что все будет хорошо.
Я не смогла.
Я понятия не имела, что происходит. От этого стало только страшнее, потому что ее лицо опухло, и я почувствовала, что держу за руку кого-то другого, а не ее.
Я остановилась на правде. Сомнительной, но реальной.
– Доктор Маркетти – лучший акушер в городе.
– Ты права, – она выдохнула и кивнула, расправив плечи. – Так и есть. Он разберется с этим.
Когда мы добрались до больницы, две медсестры помогли Рейган сесть в инвалидное кресло и внесли ее внутрь. Я последовала за ней с нашими сумками и отправила сообщение ее маме, попросив подняться на восемнадцатый этаж.
Они разместили Рейган в отдельной палате на верхнем этаже специализированного стационара, и так мы поняли, что они относятся к происходящему серьезно. Я сообщила Рейган, что ее мама уже в пути, затем вышла в коридор, пока медсестра и помощники врача раздевали ее, помогали надеть больничный халат без спинки и брали стандартные анализы.
Я встала перед изогнутой стойкой регистрации и нашла медсестру, которая привезла Рейган.
– Известно, когда примерно должен прибыть доктор Маркетти?
– Он хотел перекусить на скорую руку, но вышел, как только получил сообщение. Он должен быть здесь с минуты на минуту.
И действительно, Тейт ворвался в холл через ту же дверь, через которую вошли мы, одетый в красивые брюки и кашемировый свитер. Он встал рядом, не обращая на меня никакого внимания и сосредоточившись на медсестре.
– Пациентка?
Я указала на ближайшую дверь.
– В той смотровой.
– Пациентка? – повторил он, все еще глядя на медсестру.
Он меня слышал. Я знаю, что слышал.
Она указала на ту же дверь.
– Смотровая комната номер три.
– Спасибо, Мари.
Тейт развернулся ко мне спиной.
Меня поразило, насколько сильно поменялись роли. Именно он преследовал меня в метро. Теперь же я привыкла лицезреть его спину.
И мне это не нравилось.
Особенно после раны, нанесенной моему эго его игнором.
Тейт Маркетти был решительно настроен покончить с любой вероятностью того, что наше влечение приведет к чему-то большему. Он изо всех сил старался меня избегать.
Я грамотная.
Я умею читать между строк.
