– Конечно, я всегда любила книги, – продолжила она. – Благодаря им мы с Келланом и сблизились. Мы любили одни и те же книги. Мы делились рекомендациями. Он присылал мне несколько написанных им историй, и я умоляла о большем. Некоторым людям не нужны напоминания о человеке, по которому они скорбят, но я жажду их. Я вижу Келлана в каждом слове, которое читаю, и это помогает мне двигаться дальше. Хотела бы я найти для тебя то же самое, Тейт. То, что заставило бы тебя двигаться дальше.
– Ты должна меня ненавидеть.
– Я не ненавижу тебя, – я услышал, как она встала и схватила вещи. – Ты меня возмущаешь. Есть разница.
– Не очень большая.
Внезапный шум донесся с ее конца. Машины сигналили. Люди суетились вокруг нее. Залаяла собака. Она была на улице. Где-то в людном месте. Чарли не стала со мной спорить, сменив тему:
– Ты же врач.
– Насколько мне известно, да.
Фоновый шум стих. Чарли что-то кому-то сказала, но это прозвучало приглушенно, как будто она прикрыла рукой микрофон.
Она вернулась к нашему разговору.
– Что такое побочный эффект?
– Ты больна?
– Не в том смысле, в каком ты думаешь.
– Ты имеешь в виду какой-то конкретный побочный эффект?
– Нет. Я имею в виду в контексте болезни, недуга или излечения. В общем смысле. Например, как бы ты использовал этот термин на работе.
– Это физическая или психическая особенность, указывающая на состояние болезни.
– Я думаю, это то, от чего мы страдаем. Побочные эффекты.
– Чего?
– Любви. Горе – это побочный эффект любви. Он длится до тех пор, пока длится любовь. Ты привыкаешь к боли, пока тебе не напоминают, что она есть. Вот как это работает. Тебе нужно отвлечься.
– Мне нужно лекарство.
– У лекарств тоже есть побочные эффекты, док. А некоторые состояния? Что ж… они неизлечимы.
А потом она повесила трубку.
У меня не было времени осмыслить ее слова, потому что раздался звонок в дверь. Я спустился по лестнице, моля Бога, чтобы это был не Терри, иначе не знаю, что сделаю.
Телефон зазвонил снова, за ним последовал грубый стук. Я распахнул дверь, увидев выразительные глаза Чарли.
– Я сделаю то, что тебе не понравится, – предупредила она, проходя мимо.
– Тогда не делай этого.
– Ты сказал, что тебе нужно лекарство. Я предложу тебе кое-что получше, – на секунду я подумал, что она меня поцелует. Вместо этого Чарли вытащила из сумки рукопись, подняла ее над головой и заявила:
– У меня есть отвлечение.
– Я не буду это читать.
Она кивнула, как будто ожидала этого.
– Я полагала, что ты этого не делал и не будешь, – это только усилило мое любопытство. – Я займу твое место.
– Черта с два.
– Я это сделаю, – повторила Чарли, и у меня возникло болезненное предчувствие, что все закончится как в прошлый раз – она добьется своего. Черта, которую она разделяла с Келом. – Мне нужно быть здесь, чтобы закончить «Милый Яд».
Я снова открыл дверь, указывая в пустоту.
– Считай, что я вежливо отказываюсь с учетом того, что мы убрали комнату Келлана, и там ты не найдешь ничего такого, чего не смогла бы найти в другом месте.
Когда Чарли закончила, она тяжело дышала, уставившись на меня дикими глазами, а ее грудь вздымалась и опадала с каждым вдохом.
– Это отрывок из «Милого Яда», – объяснила она. – И если я хочу продолжить книгу Келлана, мне нужно испытать то же, что и он. Я не могу сделать этого, не побывав на его месте. Нет смысла отдавать мне эту рукопись, если ты не собираешься помочь мне закончить ее, как он этого хотел. И интуиция подсказывает мне, что на самом деле ты не хочешь получать эту книгу обратно.
– Хорошо, – выпалил я, ненавидя ее за то, что она была права.
У меня не было выбора.
Это было последнее желание Кела.
Даже в могиле ему удалось вырвать мою жизнь с корнем. Создать хаос на его пути.
Чарли повернулась ко мне спиной, взбежав по лестнице и не ожидая дальнейших приглашений.
Я утвердился сразу в трех моментах.
Чарли была Ядом.
Келлан Маркетти был до умопомрачения, до безумия, до бешенства влюблен в Шарлотту Ричардс.
Он не единственный, кто питал слабость к этой странной, эксцентричной красавице.
Я вспомнил ночь, когда умер Келлан, как по заказу:
