Савва прикусывает мою кожу на шее, на груди, вбиваясь в меня рывками, и, не выдержав, я кричу, потому что меня сносит ураганом сильнейший оргазм. Снова и снова я кричу его имя, потому что он и не думает сбавлять скорость. Меня беспрерывно накрывает волнами удовольствия, и мне кажется я никогда не выберусь из этой блаженной ловушки. Но скоро Савва издает слабый стон мне в шею и, уткнувшись в нее лбом, быстро выскальзывает из меня, кончая мне на живот и бедра. Он все еще держит меня на руках, я вижу как вздулись его вены. Осознав, что сжимаю бедрами его торс слишком сильно, я расслабляю ноги и пытаюсь восстановить дыхание.
Отдышавшись, он отлепляется от меня и отпускает, и мое бедное замученное тело наконец-то оказывается на свободе. Однако, я не могу удержаться на месте, ноги подкашиваются. Хмыкнув, Савва удерживает меня за подмышки.
Как и после первого раза он помогает мне принять душ, намылив мое тело. Мои ноги дрожат еще долго. Вытерев меня насухо, он подхватывает меня на руки и, не отрывая от меня глаз, вносит в спальню. Под его пронзительным взглядом я превращаюсь в сплошной комок нервов и смущения.
Пребывая в полной уверенности что мы ляжем спать, я делаю удивленное лицо, когда он скидывает с себя полотенце и ложится на меня сверху, предварительно раздвинув мои ноги.
- Т-ты что? Мы же только что... Я думала мы закончили...
- Мы только начали, - усмехается парень, поглощая меня темной зеленью своих глаз.
- Не хочу! У меня еще ноги дрожат...
- Можешь поваляться. Отдыхай, я сам все сделаю, от тебя ничего не требуется.
- Нет! - Я пытаюсь спихнуть с себя мускулистое тело, но весит оно целую тонну.
- Да.
Он перехватывает мои руки и сжимает запястья. Собирает их над головой в замке и удерживает одной рукой, а вторая тем временем ползет вниз и касается чувствительного бугорка, отчего я подпрыгиваю, тихо воскликнув. Савва покрывает поцелуями мою шею и грудь, захватывает ртом набухший сосок. Из меня невольно вырывается предательский стон.
Когда он опять входит в меня, мне приходится обреченно прикрыть глаза и раствориться в его полной власти, крича его имя снова и снова от нахлынувшего удовольствия. Как он и предсказывал.
Ночью я просыпаюсь от мучительной жажды. В горле высохшая пустыня, тело как будто переехали танком. Между ног ноет и печет, но от одной мысли чем мы занимались полночи, во мне вспыхивает пламя. Господи, не думала, что я способна на такой марафон. Как я не упала в обморок?
Повернув голову, я хмурюсь. Саввы нет в кровати. Где он? В душе?
Вполне может быть. Я, например, так и не смогла подняться. Вырубилась без сил. Чувствовала только как он вытирает меня влажными салфетками, но так и не открыла глаза.
С трудом поднявшись, иду на дрожащих ногах на кухню, придерживаясь за стены, но в коридоре останавливаюсь, застыв на месте. В темной тишине отчетливо доносится мужской голос, от которого по моему позвоночнику бросаются мурашки. Я осторожно выглядываю из-за угла.
**
Савва
Глубокие черные дыры вместо глаз и смазанная фигура должны пугать, наверное, но на свое искореженное с кривым ртом отражение я смотрю отрешенно. Как же я устал от всего этого. Почему он не может просто исчезнуть?
Кажется, я задал этот вопрос вслух, потому что губы напротив изгибаются в довольной ухмылке.
- Я - часть тебя, я не могу исчезнуть. Да и зачем? Я лучше всех знаю о тебе. Чего ты хочешь. Я делаю нашу жизнь интереснее.
- Да? И чего же я хочу? - без интереса спрашиваю, мой голос звучит незнакомо. Почти безжизненно.
Иногда это правда надоедает. Раздражает. Всю жизнь быть не таким, как другие. Отличаться и постоянно видеть, как все вокруг притихают или испуганно разбегаются, как тараканы под ногами. До смешного осторожно подбирают слова или стараются угодить, опускаясь ниже плинтуса.
Я не то чтобы презираю людей. По большей части мне плевать. Я вроде приспособился жить как самый обычный человек. Но в последнее время начинает вызывать легкий дискомфорт все, что выходит из-под моего контроля. Мне это не нравится.
- Так чего же я хочу? - с нажимом повторяю я, внимательно рассматривая отражение. - Скажи мне.
- Ощущать. Испытывать яркие эмоции.
Фигура напротив вдруг обретает все черты, перестает быть бестелесной тьмой. Мое лицо смотрит на меня, гадко улыбаясь. В руке парня напротив перочинный нож, с дешевой голубой рукояткой из эпоксидной смолы в виде моря и пены. Егор подарил мне его на четырнадцатилетие, сам отливал, старался. А я никогда не дарил ему подарков. Ни разу. Странно, что это его не останавливало.
Вообще-то я думал, что потерял нож, но, судя по всему, парень из зеркала его просто припрятал.
Я тихо смеюсь, и во мне впервые мелькает подобие интереса.
- Яркие эмоции? О чем ты?
- Мм. Страх, например. Стыд. Эмпатия. Любовь.
Я продолжаю искренне смеяться, не выпуская перочинный нож из поля зрения. Я не хочу чтобы он меня порезал. Это будет выглядеть максимально тупо.