— Он еще в детстве терпеть не мог семейный ужин. Не знаю почему, ведь он рос в довольно-таки аристократичной среде, но Деймон ненавидел все красивые и богатые сборы людей за столом. Ему это было неуютно. — пояснила Лили, и ее глаза с приторной нежностью воспоминаний затерялись в пустоте, смотря лишь перед собой.
— А всё, что Деймон считает неуютным, он это ненавидит… — с полным спокойствием сказала Елена, постепенно принимаясь за кухонную суету, которая сопровождалась бесполезным метанием Лили между шкафов и ненужными движениями возле стола. Тихо включив телевизор, едва распространяя его звук, девушка наконец-то остановилась на одном месте и с осознанием полной несобранности перевела дыхание, осмотревшись вокруг. Почувствовав легкое головокружение, она старалась ненадолго успокоить безумную вереницу мыслей, и Лили, встревоженно оглядев ее чуть побледневшее лицо, протянула стакан прохладной воды.
— Ты ему уже говорила? — боясь, что ее вопрос плохо повлияет на шатенку и ответ будет весьма смущенным, спросила женщина, с опасливой аккуратностью подбирая слова.
— Нет… Еще нет. — как можно увереннее и беззаботнее выпалила Гилберт, сама понимая, как предательски дрожит ее слабый голос и выдает всё внутреннее беспокойство, вынуждая Лили понимающе улыбаться. — Что насчет десерта? Может тирамису? Правда… Я не уверена, что идеально знаю этот рецепт, но Деймон его очень любит.
— Правда? — удивленно приподняв брови так, как не смогла бы сделать ни одна фальшивая эмоция, вопросительно произнесла Лили, с демонстрирующей легкий шок дымкой на выпученных глазах таращась на Елену. — Это весьма забавно. В детстве он тоже любил тирамису. Я иногда рассказывала ему, что постоянно хотела это есть, когда он еще не родился. Я и подумать не могла, что он до сих пор это помнит…
— Если быть честной, то я этого действительно не знала. Он ничего мне об этом не говорил. — пожав плечами, просто ответила девушка. Но внутри нее, где-то в самом укромном местечке ее души, заискрился маленький кусочек искренней радости и небывалого восторга. Она ощущала, как внутри нее медленно просыпается счастье, словно, тихо чихая, разбегается по ее коже. Елена изо всех сил пыталась сохранять невозмутимое выражение лица, однако исходившая от самого сердца довольная улыбка наперекор ее поддельному спокойствию лезла наружу и криво ложилась на ее немного сжатые губы. — А Вы останетесь на ужин?
— Извини, но нет… Я правда хотела бы, но не смогу. У меня слишком много дел на сегодняшний вечер. И к тому же… Вряд ли мне стоило бы встречаться за одним столом с твоими родителями. Это выглядело бы нелепо, согласись. Деймон не в самых замечательных отношениях с ними, и мое пресутствие, которое раздражает его самого, будет лишним. — вновь опустив глаза, отговорилась женщина.
— Мне жаль, что Вас не будет вечером. Я понимаю Деймона и пытаюсь всегда его поддерживать, потому что знаю, как ему трудно, но… Но он не испытывает к Вам ненависти. Обида. Не больше. — возразила Елена, продолжая делать сложный выбор между решением завести слишком душевный и близкий разговор и резкой сменой темы их диалога на глупое и совершенно бессмысленное обсуждение дальнейшего приготовления каких-либо блюд. И всё-таки выбрав вовсе не второе, шатенка с очередным шумным выдохом посмотрела на Лили, пытаясь вновь уловить в ее добром лице недостающую частичку Деймона, но в обоюдно устремленных на нее зрачках не было ничего, кроме ласковой мягкости и понимания. — В отличие от него у меня была мать. У меня было двое родителей, но поверьте, мне совсем не повезло. Да, я благодарна за то, что они есть у меня. Они подарили мне жизнь, обеспечили ее, воспитали меня, но… Но я никогда не чувствовала их близость. Отец постоянно занят, а мама… Мы никогда не готовили бы так на кухне, как сейчас, разговаривая и просто смеясь над всеми глупостями. Нет. Она всегда пыталась научить меня жить лишь так, как правильно. Я должна делать лишь то, как это посчитает нужным общество. И делать это так, как будет лучше другим. Она никогда не поддерживала меня, и постоянно ругала за то, что я думаю не о том. Мне совсем не с кем поговорить. В моей жизни был только один единственный человек, которому я могла доверять, и от которого я всегда могла бы получить поддержку. И это Деймон. Но сейчас… Я не хочу грузить его своими мелкими проблемами, когда у него появились свои. Серьёзные. Всю мою жизнь у меня даже не было ни одной лучшей подруги, потому что моя мама говорила, чтобы я не верила чужим людям, не подпускала их к себе. Все друзья Деймона… Они не поймут меня. И никогда не понимали. Мы слишком разные. И я чувствую себя особенно жалкой, когда вижу чьё-то понимание лишь в непутевой матери моего парня. Я не хочу Вас обидеть, но это так. И… В общем, это ужасно. Ужасно, когда рядом есть все и одновременно нет никого. Это трудно объяснить.
