Нежданно-негаданно, словно на голову свалившееся наследство — огромный старый дом — резко изменило жизнь двух очаровательных сестер. Новое знакомство, начавшееся со ссоры, постепенно перерастает в сердечную привязанность, а потом в большую любовь…
Дэн Берк, единственный таксист на весь Эрдвар, лениво наблюдал за суетливой толпой встречающих поезд из Дублина, высматривая подходящего пассажира. Из нескольких человек, беспомощно озиравшихся на перроне, его наметанный взгляд сразу остановился на элегантно одетой девушке, не обремененной багажом. «То, что надо», — решил Дэн и направился к ней.
Когда же он услышал, что ей надо в Талбор, в пяти милях от станции, а затем назад, в Эрдвар, то почти впихнул ее в машину, не оставляя шанса передумать. Он и не подозревал, что Бриджит Хэйр более чем устраивала подобная бесцеремонность, поскольку, если не считать обшарпанного интерьера такси, грозившего нанести непоправимый урон ее лучшему костюму, это разом решало все проблемы: до сих пор она не имела ни малейшего представления о том, как будет передвигаться по такому захолустью.
Ход машины полностью соответствовал ее внешнему виду, и пока она, надсадно кряхтя и фыркая, ползла к Талбору, Дэн с явным одобрением рассматривал свою пассажирку в зеркальце заднего обзора.
Эта англичанка (а то, что она именно англичанка, он понял сразу, едва она заговорила) выглядела просто восхитительно: серые загадочные глаза, словно скалы Лу-Талла в дождь, каштановые локоны, обрамляющие свежее, почти девичье лицо, румянец на щеках, мягкий, немного нервный рот… короче говоря, мысли Дэна приобретали безнадежно поэтический оттенок. Он болтал, обращая ее внимание на дорожные знаки, на прелестные, типично ирландские домики, на Дублинский залив, подмигивавший им сквозь ветви деревьев, и, наконец, даже осмелился заявить о своей непоколебимой уверенности в том, что в жилах такой красавицы не может не течь хоть капли ирландской крови.
Она со смехом признала, что ее отец был ирландцем, но она родилась в Англии и это ее первый приезд в Эйре [1]. За разговором она и не заметила, как пролетело время, и чуть не вскрикнула от удивления, когда машина резко остановилась на главной улице Талбора.
— Приехали, мисс, — повернулся к ней Дэн. — Вот в этом-то доме и скончался в прошлом месяце ваш дядюшка.
Бриджит взглянула на дом, мысленно сравнивая его грязно-серую штукатурку, кружевные занавеси на окнах и давно не крашенные стены с восторженным описанием, данным ей дублинским поверенным покойного дяди.
— Да, похоже, это он и есть, — вздохнула она и открыла дверцу.
Дэн тоже вышел из машины и спросил:
— Постучать в дверь?
— Не стоит, дом пуст, — ответила Бриджит, вынимая из сумочки связку ключей.
— Вы уверены? Судя по занавескам и тому, что сквозь них видно, там живут. Я-то думал, вы приехали навестить семью вашего родственника.
Бриджит покачала головой:
— Нет. Дядя оставил дом мне, и я здесь лишь затем, чтобы осмотреть его, перед тем как продать. — Она взглянула на часы: — Сколько у меня времени до обратного поезда в Дублин?
— Час с небольшим. Вас подождать?
— Да, пожалуйста. — Она посмотрела, как неохотно он направился назад к машине, и, чувствуя, что ему страшно хотелось бы составить ей компанию, достала из сумочки деньги и добавила: — Кажется, в начале улицы есть отель? Поезжайте пока туда, перекусите, а потом возвращайтесь за мной.
Дэн, молча, кивнул, взял деньги и уехал, а Бриджит подошла к двери и, справившись с внезапной дрожью в руках, вставила ключ в замочную скважину. Дом… Теперь у нее есть свой собственный, самый настоящий дом, пусть даже такой допотопный, да еще и в невероятной глуши.
Она никак не могла понять, с какой стати дядя Вильям, который ее даже ни разу не видел, решил завещать его ей. От отца она слышала, что дядя был чем-то вроде черной овцы в их семейном стаде, и еще в молодости эмигрировал в Новую Зеландию. О его возвращении в Эйре несколько лет назад стало известно только теперь, со слов поверенного. Он осел в Талборе и поселился в этом доме вместе с пожилой экономкой и своим другом, профессором каких-то там наук. А потом, совершенно неожиданно, отписал дом со всей обстановкой «своей старшей племяннице Бриджит Хэйр», к полной растерянности последней, ломавшей теперь голову над тем, как лучше распорядиться свалившимся с неба наследством.
Пройдя через холл, она оказалась перед рядом дверей в просторные комнаты, кажущиеся немного меньше своих истинных размеров из-за массивной старинной мебели. Открыв последнюю дверь справа, Бриджит сразу поняла, что это кабинет.
Но чей? Дяди? Не похоже. Скорее, того профессора. Но почему тогда он бросил здесь столько своих вещей?
