Миметика глупости полностью

Эта первичная «речь» не имела ещё никакого отношения к передаче информации. Кроманьонцы практически полностью находились под влиянием автономного комплекса систем и только имы в некоторых случаях позволяли осуществить его блокировку.

Кроманьонцы искали защиту от интердикции, от суггестии. Возможным вариантом такой защиты был физический уход от воздействующего. Вероятно, это было одной из причин стремительного расселения людей на нашей планете. Другим вариантом была эхолалия, многократное повторение одного и того же. Здесь нет обмена смыслами, но это в каком-то смысле всё же общение, при котором партнёры обмениваются одним и тем же, тождествами. Но через некоторое время возникает возможность фонологического изменения повторяемого, и неоантропы приходят к «пониманию» и «непониманию».

Третий вариант — молчание. Молчание — великое изобретение неоантропов и важная веха в развитии речи. Оно позволяет дифференцировать слова и является первым из шагов к развитию мышления.

Речь начинает развиваться в «социальной» сфере, в общении. У человека ещё нет необходимости в передаче информации. Пока ему достаточно доставшихся в наследство от троглодитов сигналов и имов. Техника обработки камня развивается быстрее, чем у предков, но всё же не настолько быстро, чтобы имы с этим не справлялись. Как уже говорилось, даже на этапе уже достаточно развитой речи технические знания передавались в основном путём имитации.

Возможности регулирования поведения другого у кроманьонцев существенно увеличились по сравнению с троглодитами. Они были способны не только запрещать поведение другого, но и разрешать его, а также требовать выполнения определённого поведения, что должно было значительно усложнить их общение.

И на следующем этапе развития речь остаётся только общением, но никак не сообщением, однако количество слов увеличивается, но несколько необычным для нас образом: если мы произносим одни и те же звуки, но показываем или берём в руки разные предметы, то это по сути уже разные слова. Таким образом, не увеличивая количество звуковых сигналов мы можем увеличить количество суггестивных команд. Лингвистика подтверждает это — древнейшие корни являются полисемантическими, т. е. одно слово связано с совершенно различными предметами. Предметы были в это время только значками, но не денотатами слов. Нечто подобное мы наблюдаем в освоении речи ребёнком, когда он говорит «дай» и указывает на какой-нибудь предмет. Другой памятник этого этапа — имена собственные, которые практически невозможно заменить другими словами.

Что же происходит с предметами по мере развития второй сигнальной системы? « В качестве суггестивных сигналов вещи должны были обрести сверх простой различимости ещё и противопоставляемость. К числу самых ранних оппозиций, наверное, надо отнести ... противоположность предметов прикосновенных и недоступных прикосновению... Пока вещь просто замешана вместе со звуком в один сигнальный комплекс, нельзя говорить о каком-либо "отношении" между ними. Они составляют "монолит". Отношение возникает лишь в том случае и с того момента, когда они окажутся в оппозиции "или-или", а тем более, когда снова составят единство "и-и", несмотря на оппозицию, вернее, посредством неё.

Каким образом можно представить себе переход от слитности к противопоставлению?