Человек, однако, пошёл дальше и изобрёл запрет смотреть на некоторые предметы или на некоторых людей. Эти запреты уже можно отнести к зачаткам культуры, поскольку, как это всегда происходит у человечества, запрет для всех означал одновременно и разрешение для некоторых (интересно, что с древних времён здесь ничего не изменилось!). Данная культурная особенность человечества не только сохранилась, но и развилась со временем. Здесь же формируется и первобытная собственность как запрет для всех нечленов группы прикасаться, потреблять, пользоваться тем, что принадлежит группе, а также смотреть, наблюдать ритуалы, жилища, святыни. Но мы уже имеем дело с пусть и недоразвитым, но человеком, существенную часть своей энергии тратившим на то, чтобы найти способ обойти любые запреты (и сегодня многие люди заняты тем же).
Одно из найденных предками решений было необычайно элегантным, мы с удовольствием пользуемся им до сих пор — искусство. С точки зрения Б.Ф.Поршнева всё палеолитическое искусство является попыткой преодоления запрета или невозможности трогать что-либо.
(Кстати, в эту же категорию попадают и детские игрушки. Они замещают детям то, к чему им невозможно прикоснуться или что им запрещено трогать. Научение детей в игровой форме обращению с воплощаемыми в игрушках предметами — по большей части рационализация взрослых. Игрушки — надёжный вал, которым взрослые отгораживают от себя детей. И дети чувствуют это. Вы никогда не задумывались, почему с определённого возраста дети с гордостью говорят, что они больше не играют в игрушки?).
Создавая изображение, человек как бы «дотрагивался» до недоступного или запретного. При этом изображение не было образом какого-нибудь животного, оно было самим этим животным. Кроманьонцы не знали обобщений, они изображали конкретных животных, опираясь при этом, скорее всего, на эйдетическую память, которая в норме угасает у современного человека ещё в детском возрасте. Несомненно, изображая животное, а потом дотрагиваясь до изображения, наш предок галлюцинировал: животное было для него совершенно реальным. Такое же воздействие имел рисунок не только на творца произведения, но и остальных членов племени, рассматривающих рисунок. Об этом говорят многочисленные горизонтальные и вертикальные линии, которые обычно покрывают подобные изображения. Очевидно, что прикасаться к произведениям искусства тогда ещё не запрещалось. Целью тогдашнего искусства, как и сегодняшнего, являлся катарсис, снятие непомерной ноши торможения.
По мнению П.А.Куценкова, мы не можем говорить об «искусстве» кроманьонцев, поскольку в созданных ими изображениях отсутствуют обобщение и композиция, то есть именно то, что делает искусство искусством. Он считает, что именно отсутствие у кроманьонцев развитой речи явилось основой создаваемых ими изображений. «...то мышление, что породило живопись пещер Шове и Альтамиры, мало походило на наше. Кроманьонцы были предками современного человека, и до «эпоса о Гильгамеше» им ещё предстоял очень долгий путь.» (П. А.Куценков, Память и искусство палеолита, 2008, с.156).
«Портреты» животных были их двойниками, одновременно тождественными и несовместимыми с ними, то есть дипластиями, абсурдом. «Создание изобразительных двойников было созданием устойчивых нелепостей, или абсурдов, типа "то же, но не то же" и тем самым выходом на уровень, немыслимый в нервной деятельности любого животного. Последующая история ума была медленной эволюцией средств разъединения элементов, составляющих абсурд, или дипластию.» (Б.Ф.Поршнев, 2007, с.466). Эмоции кроманьонца на само животное и на его изображение были одинаковы и эти эмоции нуждались в абсурде. С физиологической точки зрения дипластия это эмоция, с логической — абсурд.
Вместе с тем, мы не совсем правы, когда говорим, что дипластия это абсурд. Она вообще не имеет смысла. Только когда появятся
Появление трипластий — существенный этап развития языка и психики нашего предка. В дипластии знак и обозначаемое неотличимы друг от друга, тогда как в трипластии по отношению к общему элементу дипластий два других элемента являются взаимозаменяемыми и эквивалентными. Эти элементы полностью отличаются друг от друга и никак друг с другом не связаны, что существенно для знака.
Трипластия существует в двух вариантах. Одной вещи могут соответствовать два «знака», полностью взаимозаменимые по отношению к вещи, или роль «знаков» играют две вещи, взаимозаменяемые по отношению к одному «слову».
