Оттого и спит почётно в комнате на кушетке, а не на дешёвом коврике у порога.
И, как человек, посапывает: сладко, раздольно, зычно и от души, даже с присвистом и причмокиванием.
Спрашивается: почему я не храплю так музыкально?
Наверное потому, что не имею слуха.
Маленькая девочка в поезде.
Вместе с папой смотрит в приоткрытое окно. Щебечет: «Смотри, какой сказочный лес! Гляди, в сказочном лесу есть раненые деревья!»
Она же: «Эта дорога ведёт к болоту!»
Ну что тут добавишь?!
К нему подходит, уместно слово «пострадалец». Не жертва необоснованная, а тип, примазавшийся к ней всеми правдами и неправдами, чтобы срывать куши, получать льготы, пользоваться выгодами. То есть стоит не в одном ряду, а позади истинных страдальцев. По… После…
Голос умной дамы, слышимый из соседнего купе поезда. Женщина рассуждала с интонацией столичной жительницы: «Он единственный в России из всех стран».
Кажется, говорилось про какой-то завод.
Компьютер всё время ошибается, путает, сбивается. Надо написать «депутат», а он выдаёт – «депутаН». Нужно «руководитель», а он выдаёт – «урководитель».
А может, она, машина, «награждает» иных народных избранников и поводырей безошибочно точной формулировкой?
Вслух им этого всё равно никто сказать не отважится.
Самодеятельный, а точнее, «самодельный» литератор, надутый как мыльный пузырь, важно, с большой сцены, заявил о себе, великом: «Я проделал большой творческий путь –
Одно «успокаивает»: у нашей литературы не перевелись покамест надёжные копальщики, способные упрятать её подальше в землю. А образовавшийся холмик делово, сноровисто, хватко, умело и заботливо утрамбовать сверху и по бокам острой штыковой лопатой. И в этом копально-закопальном деле тоже нужен профессионализм!
При входе в один из городских торговых домов – объявление: «Осторожно, ступенька!»
Факт налицо: здесь работают внимательные, добрые, сочувствующие люди. Даже о неодушевлённых предметах у них – искренняя забота. Предупреждают бедняжку: а вдруг кто-нибудь из проходящих покупателей этак тяжеловесно на неё наступит! Не покалечил бы, не повредил бы, не раздавил бы, не…
Но это что!
В городе Грайвороне Белгородской области видел таблички, привинченные к калиткам и заборам: «Осторожно, злая собака!»
По всему видать: хозяева нежно огораживают своих овчарок и дворняг от более злых существ.
Не от людей ли?!
По эпохе и «охи».
Особенно когда дела совсем плохи…
– Ах, какой я мерзавец!
– Нет, не надо так! Мерзавец – это когда замерзаешь. А ты – человек другого измерения: можешь отойти, отогреться, отмякнуть, оттаять. Исправиться, словом.
Чрезмерная власть квадратит не только плечи, но и мозги. Не человек, а сплошной чёрный квадрат Малевича Казимира.
Союз старейшин напоминает дом престарелых. У некоторых его членов несварение пищи перешло в стойкое несварение реальной действительности.
Историческая личность была крайне истеричной особой.
Характеристика: мелкий лавочник крупного профиля.
Показательный пример перешёл в ПРОКАЗАтельный.
Снег на проводах – маскировка под природные явления.
Их больше и больше отдаляла близость. И это расстояние привело к расставанию.
Вдоль железной дороги – дома-бараки. Без окон-дверей. Нежилые. Брошенные людьми. Нелепицей – деревянная детская горка.
Занесённые снегом придорожные хвойные деревья – что солдаты в строю. Ветки, как руки, – по швам. Но ладони тянутся к карманам, чтобы как-то обогреть подмороженные пальцы…
– А до станции Костылево далеко?
– Нет, два прогона.
Ответ, достойный российского железнодорожника.
Нельзя привыкнуть к двум вещам: к бескрайней красоте и к крайней степени безобразия.
У него не часть тела, больше, – бронеживот.
Пулеотпугивающий!
Мой одноклассник Саня гордо называет меня однопартийцем. Нет, ни он, ни я, слава богу, ни к каким общественным течениям-движениям, ячейкам и прослойкам не примыкаем и не принадлежим. А за одной партой когда-то сидели! А это больше, чем общие политические взгляды.
«Ну вот, отчаялись». В редакции одной нашей газеты начинают рабочий день с продолжительного чаепития. А окончание «процесса» принятия горячего напитка так называют…
Действительно, впору отчаяться… читателям.
Подлинное искусство не терпит подлости. Но бывают исключительные примеры.
Можно, подобно Дон Кихоту, вступать в борьбу с ветряными мельницами!
И даже побеждать.
Сложнее – бороться с мельниками, мукомолами.
Эти, не сомневаясь, перемелют тебя в муку, в труху, в порошок.
