Опасно встречаться взглядом с выпечкой в витрине. Не успеваешь опомниться, и твоя жизнь превращается в сказку.Яна просто взглянула на витрину кондитерской со странным названием «Мимоходом», и почти сразу стала ее сотрудницей. И работать ей теперь в избушке на курьих ножках. В приятелях у девушки завелась нечисть Колобок, в напарниках — красавчик-маг Марьян. Расположение чу́дного заведения постоянно меняется: сегодня в одном городе, завтра в другом, а послезавтра — в ином мире!Непонятная сказка вышла у Яны. Если что, она не Баба-Яга, а чародейка, мимоходом.
Колобкам закон не писан
Тот неловкий момент, когда понимаешь, что тебе пора к добрым дядям в белых халатах со смирительными рубашками в руках, у всех наступает по-разному.
Кто-то со стеной начинает разговаривать. Кого-то весело окликает оранжевое кресло. Кому-то окно кажется порталом в лучшую жизнь. Кто-то вдруг вспоминает, что он Наполеон или Жозефина. Ничего такого, дело житейское в нашей непростой жизни, заполненной стрессами и нервотрепкой.
Со мной стены и кресла пока не беседовали. Но вот румяный колобок с витрины булочной подмигивал весьма недвусмысленно и строил похабные рожи.
Собственно, он состоял-то только из рожи, считай. Вот ею мне и подавал признаки своей жизни и моего сумасшествия.
— Что думаете? — указала я на него подбородком стоящей рядом женщине.
Она была уставшая, в руках держала кучу пакетов и дамскую сумочку, похожую на мешок гастролера. Из нее торчали ноги плюшевой игрушки, уголок книги, косметичка. Не закрывалась, короче, сумка. Впрочем, не застегивать сумки сейчас модно.
— Вроде все свежее на вид, — ответила она. — Надо набрать домой выпечки.
— А что вы думаете о колобках? — поинтересовалась я и снова указала на похабную выпечку, которая в данный момент мне подмигивала и одновременно посылала поцелуйчик пухлыми губами из сдобного теста.
— Колобкам закон не писан… Нет, не хочу. К нему надо тогда варенье или шоколадную пасту. А этот вроде даже без изюма… — Она присмотрелась.
— Вас смущает только то, что он без изюма? — светски поинтересовалась я.
— Конечно. Если уж брать выпечку, то не пустое тесто, а с начинкой или с изюмом. Ладно, пойду, вроде очередь рассосалась.
Женщина нырнула в нутро булочной, поспешила к прилавкам. Покупать себе выпечку с начинкой. Или с изюмом. А я дружелюбно сообщила гримасничающему колобку:
— Вот так-то. Колобки без изюма не в тренде.
Я хотела еще и руками развести, но подумала, это будет чересчур. Одно дело — девушка, беседующая с витриной. Мало ли, может, со своим отражением разговоры ведет. Но показывать ему жестами, как это самое отражение неправо, уже чересчур. И так уж стоишь с придурочным видом и таращишься в выставленный за стеклом ассортимент выпечки. Но пока прохожие не косятся, и то хорошо.
И никто, абсолютно никто не реагировал на похабный колобок. Мои персональные глюки видела только я.
— Тетя, а вы какие пирожные любите? — дружелюбно вопросила девочка с розовым воздушным шариком в руке, встав рядом со мной.
Ее мама сюсюкалась с младенцем в коляске и сообщала ему, что сейчас они зайдут и купят вкусный тортик, печенье и пирожные. И что вечером придут две бабушки, а ту бабушку, которая горячо любимая свекровь, лучше издалека закидывать сладким. Есть шанс, что не загрызет, когда подойдет обняться.
— Пирожные-то? — задумчиво переспросила я девочку, которая ждала моего ответа и совсем не реагировала на слова своей мамы о бабушке. Высокие отношения, да. — Шоколадные и с соленой карамелью. А что, твоя бабушка правда может загрызть? — Я понизила голос и украдкой бросила взгляд на женщину с коляской.
— Да. Она же оборотень. С ними такое случается, — невозмутимо пояснила девчушка.
— Ага… — ответила я.
Да. Очень-очень высокие отношения. Уж на что сложные отношения у нас с мамой Димки, но так ее называть я никогда не рисковала. Хотя фигурально выражаясь, она меня не просто грызла. Она мной регулярно питалась на завтрак, обед и ужин. О! Кстати.
— А мама моего парня вампир, — шепотом сообщила я своей юной симпатичной собеседнице.
— У-у-у… — Она сочувственно похлопала меня по руке. — Это еще хуже, чем оборотень. Я знаю. У Мила́нки из соседнего дома бабушка вампир. Миланка, получается, тоже. Но она еще маленькая. Зубы не отросли.
— Хм… — Тут я задала вполне логичный вопрос: — Так если у тебя бабушка оборотень, ты тоже оборотень?
— Не-а. Я фея, как и мама.
— Ли́ночка! — позвала девочку ее мама-фея. Похожа, кстати. Красивая и улыбчивая. — Пойдем, солнышко. Пирожные нас ждут.
— Мам, я хочу шоколадные и попробовать с соленой карамелью. Тетя говорит, что они вкусные.
Тетя, то есть я, ничего такого не говорила. Просто сама их люблю. Но объяснять я ничего не стала, просто улыбнулась.
Колобок за стеклом подмигнул мне, когда я снова посмотрела на него. Будь у него руки, показал бы большой палец. Наверное.
— Зря лыбишься, — сказала я ему. — Тебя снова не выбрали.
Он закатил глаза, скорчил рожу.
Я вздохнула. Глянула на вывеску булочной. «Мимоходом!» гласила надпись. Да, именно так, с восклицательным знаком. Им притворялись багет и кекс со взбитыми сливками вместо точки.
Странное название. И набор выпечки странный. Если булочная — то должны быть только пироги и хлеб. Если кондитерская — то торты и пирожные. А тут все вперемешку. Рядом с живеньким колобком — торт.
Торт себя вел прилично, к слову. Признаков жизни не подавал. Возможно, для меня не все потеряно.
Только вот внутрь зайти я так и не рискнула. Если со мной начнут беседовать с полок и прилавков остальная выпечка и десерты, боюсь, моя психика все же не выдержит.