Прелестная Линдсей Гранвилл отвергала одного поклонника за другим, пока не встретила Эдварда де Уорта, виконта Хаксли, мужчину, которого полюбила всем сердцем, которому покорилась душой и телом. Девушка не подозревала, что Эдвард решил жениться на ней… дабы отомстить ее сводному брату! Однако, начав жестокую игру, виконт запутался в собственных сетях, и то, что началось как отмщение, вскоре обратилось для него в жгучую, неистовую страсть.
Конечно, лучше было бы вообще обойтись без девчонки, но, увы, без нее привести план в исполнение невозможно. Уродина или хорошенькая, кокетка или «синий чулок» — не важно. Собственно говоря, внешность и характер мисс Линдсей Гранвилл из Трегониты абсолютно никакой роли не играют.
Необходимо снискать ее расположение как можно скорее. Если удастся — скомпрометировать, а дальше — предложение, брак, постель… И наконец, поселить ее со всеми удобствами, но где-нибудь подальше от себя… и тоже как можно скорее.
Выехав на крутой обрыв, откуда открывался превосходный вид на величественное корнуоллское поместье Гранвиллов, Эдвард Ксавье де Уорт, шестой виконт Хаксли, натянул поводья своего разгоряченного скакуна и рассеянно потрепал его по шее. Скачка была нелегкой, ибо всадника гнали вперед ненависть и нетерпение.
— Держись, Рубака, — пробормотал Хаксли. — Мы на вражеской территории. Лучше как следует изучить эти земли, прежде чем они станут нашими.
И он зловеще улыбнулся, раздувая ноздри и прищурив глаза, которые часто называли «ставнями его души». Сейчас Эдварда радовала подобная характеристика. В ближайшие дни он, без сомнения, еще возблагодарит Бога за дарованную ему способность скрывать свои чувства. Как бы там ни было, но он воспользуется любыми дозволенными и недозволенными средствами, дабы осуществить задуманный им обман.
А какова же цена? Месть!
— Час настал! — Выпрямившись в седле, Хаксли легонько тронул шпорами бока Рубаки.
Словно слившись воедино, конь и всадник во весь опор понеслись вниз по каменистому склону среди чахлых пастбищ, где овцы уныло жались к изгородям, радуясь даже такому скудному укрытию от февральского мороза.
Пригибаясь, чтобы увернуться от голых ветвей ив, виконт выехал на просеку, которая должна была его на парадную аллею поместья Трегонита. При дыхании изо рта у него вырывались облачка белого пара. Эдвард стиснул зубы. Лучше излить всю накопившуюся ярость в стылый воздух, чем на того человека, что скоро впервые сведет знакомство с виконтом Хаксли. Он не должен почувствовать от своего гостя ни малейшего намека на угрозу. Роджер Латчетт, приговоренный к тому единственному наказанию, которого из-за свое преступление, сегодня, не подозревая, и судью, и суд присяжных… и еще не раз проклянет их встречи.
Через считанные минуты Хаксли остановился перед готическим фасадом старинного помещичьего дома Гранвиллов и собирался уже спешиться, но замешкался, услышав позади себя торопливые шаги.
Когда молодой человек спрыгивал с коня, к нему метнулся маленький смерчик из темно-синего бархата и буйных золотистых локонов. Распознав в этом стремительном явлении молоденькую девушку, Хаксли машинально укрылся за массивным плечом Рубаки. Поскольку, по слухам, девица Гранвилл была крайне сдержанна, застенчива и редко показывалась на людях, то незнакомка, без сомнения, была служанкой. Но Эдвард все равно не хотел рисковать.
— Разве Калвин не передал вам, чтобы вы ехали лесом? — раздался прерывающийся голосок, а бледное личико его обладательницы заглянуло поверх шеи коня. — Пожалуйста, поторопитесь. Если вы… да вы… не могли бы вы…
В лицо Хаксли тревожно заглянули огромные глаза одного цвета с темно-синей ротондой, которая, как разглядел теперь виконт, была сильно поношенной и на пару размеров больше, чем следовало. Овальное личико, маленький, задорно вздернутый носик, полные, чуть приоткрытые губы, из-за которых выглядывали ровные белые зубки… Над синими озерами глаз трепетали густые длинные ресницы. А в довершение всего это дивное, необыкновенно прекрасное лицо казалось до смешного юным.
Если я… или не мог бы я — что, мисс?
Ой! — Незнакомка прижала к губам пальчики, утопавшие в огромной и необыкновенно прочной на вид кожаной перчатке, и очаровательно покраснела. — Ну, если вы не хотите, чтобы у Сары из-за вас начались неприятности, то не могли бы вы поскорее отправиться на конюшню и спрятать там лошадь? — Словно спохватившись, она присела перед молодым человеком в неловком реверансе, чем немало его позабавила. — Ну вот, если вы не против. Густые ресницы опахалом взметнулись к красиво изогнутым бровям.
Эдвард хлопнул хлыстом по голенищам высоких гессенских сапог.
— Что ж, почему бы и нет. Показывайте дорогу.
Бедняжка явно пришла в смятение, а для его замыслов — как знать? — такой неожиданный поворот событий при первом появлении у Латчетта мог даже сулить какие-нибудь преимущества.
Девушка (ибо незнакомка, судя по миниатюрности и хрупкости ее фигурки, явно была совсем еще молоденькой девушкой, если не сказать девочкой) снова удивила Хаксли: бесцеремонно ухватила его за руку и потащила за собой по тропинке, откуда она появилась. Даже под грубой кожей перчатки чувствовалось, какая у нее крошечная ладошка.
