Бросаю взгляд на Костика в поисках поддержки, в надежде, что хотя бы сейчас будет мужиком и всё объяснит. В конце концов, его сына на улицу выселяют! Но тот лишь прячет глаза и злорадно ухмыляется.
– Ладно, мне пора, – делает угрожающее лицо, перед тем, как бросить предупреждение. – На звонки лучше отвечай.
Хочется закрыть Дениске уши и высказать его папаше всё, что думаю о нём, но вместо этого проглатываю все ругательства. Успеется. Да и при хозяйке не хочу цирк устраивать.
Та уже уверенно заходит в мою комнату, будто у себя дома. Ну да, по сути, она дома, это мы с сыном тут на птичьих правах, вот и настало время выпархивать. А жаль, мне нравится это квартира. Я к ней успела привыкнуть.
Мы с сыном тоже заходим в мою комнату и слушаем бредовое ворчание женщины.
– Линолеум промяли. Почему на стулья не наклеена защита?
– Так тут самый дешёвый линолеум, его продавить ногтём можно.
– Подоконники испортили своими цветами.
А вот это наглая ложь! Подоконники идеально белые, за этим я всегда строго слежу.
– У вас со зрением, наверное, что-то, – не выдерживаю и начинаю открыто хамить. Матерью года мне не быть, а все психологи методичек «Как воспитывать детей» нервно рвут на себе волосы, стоя в сторонке, ну и хрен с ними. – Вы бы подошли поближе и проверили, они чистые.
Но меня уже никто не слушает, хозяйку понесло: скол на шкафу, ручку на двери заедает, а раньше работала идеально, дверь скрипит, на потолке пыль, диван продавлен. А вот это уже обидно! Во мне, может, и есть пара лишних кило, но они точно не способны диван продавить.
Срываюсь. Язык начинает жить отдельной жизнью, готовый рассказать этой женщине всё, что крутится на нём последние полчаса. Пожалею ведь потом, но себя в обиду не дам, и тем более не дам на Дениску наговаривать. Неизвестно, чем бы всё закончилось, наверное, новым приходом сотрудников полиции, если бы не вмешался Рома.
В первую минуту, когда его вижу, меня охватывает облегчение. Затем приходит радость. Такая глупая и наивная, будто Рома сможет решить все проблемы. И злую тётку прогонит, в общем, всё супер у нас с Дениской будет. Но Рома разочаровывает. Вместо того, чтобы отстоять наше дальнейшее проживание, он озвучивает наш скорый переезд. К нему.
И вот теперь сижу, смотрю, как сын собирает мои вещи и думаю: на что, мать вашу, я согласилась?
Мы с Дениской работаем быстро, слаженно. Я достаю вещи из шкафа, складываю аккуратно, хотя понимаю: глобальной глажки не избежать. От части вещей решаю избавиться. Зачем до сих пор платье для беременных храню, если второй ребёнок в мои планы не входит? Или джинсы любимые, затёртые до дыр. Уже год лежат в шкафу, всё выкинуть было жалко, так почему бы не сделать это сейчас?
А может, это у меня так мало вещей? Поэтому мы управляемся быстро. Раньше, чем Рома успевает вернуться.
– Это какой-то капец, ни в одном ближайшем магазине не было коробок. Будто все резко решили переезжать и скупили все коробки.
Улыбаюсь. Рома так забавно ворчит, морщится. Выглядит безумно милым, хочется его затискать всего. Как большого плюшевого медведя, о котором мечтают многие девочки. Оглядываюсь на комнату сына, Дениски не видно, поэтому решаюсь быстро клюнуть Рому в щёку.
– Колючий.
Ласково провожу рукой, чувствую, как короткие волоски щекочут подушечки пальцев. Рома ловит мою руку и целует в раскрытую ладонь. Сотни мурашек тут же пускаются в пляс. Разум уплывает куда-то вдаль, оставляя за главного сердце, а оно предательски тянется к Роме.
– Прости, не успел побриться. – отпускает мою руку, – пойдём собираться?
Приподнимает вторую руку и показывает стопку сложенных коробок, стянутых жёсткой пластиковой лентой.
– Зачем так много? Сюда не только наши вещи влезут, но и хозяйскую мебель можно будет разобрать и вывезти.
– Ну нет, зачем нам продавленный диван, пусть сама на нём спит.
Тихо хмыкаю, а потом и вовсе громко смеюсь, правда, откуда-то в моём смехе берутся истерические нотки. Рома улыбается по-мальчишески шкодливо. Смех резко обрывается. Зависаю на его улыбку. Охренеть, какая красивуя. Настолько, что сердце пропускает удар, и взгляд не могу отвести, пока улыбка не пропадает. Только тогда поднимаю взгляд и смотрю в серые глаза. Кто сказал такую глупость, что серые глаза не бывают выразительными? В этих столько эмоций, особенно желания. Ничего ярче никогда в своей жизни не видела, словно звёзды на чистом ночном небе. В них можно вглядываться вечно. Они, так же как и звёзды, дарят покой и надежду.
Делаю шаг к Роме. Хочу быть ближе к нему. Хочу, чтобы заключил в объятия. В них нереально волшебно. Все проблемы сразу становятся глупыми и незначительными. Появляется уверенность, что справлюсь абсолютно со всем. А если с чем-то не справлюсь, то Рома поможет.
– Ма, вы где застряли?
Отрезвляет голос сына, резко оборачиваюсь. Трясу головой. Какие глупости. Не бывает такого в жизни, хотя Рома, конечно же, сильно мне помогает. Но даже он не сможет избавить меня от всех проблем. Зачем ему это?
– Идёмте, – говорит Рома, легонько подталкивая меня в сторону комнаты.
