Если бы Уил мог признаться, как старательно избегал встреч с этой девушкой и почти всегда оказывался поблизости, как доводил ее до слез постоянными придирками и предпочитал мириться поцелуями, как злился на себя после и в следующий раз становился более язвительным.
Предупреждение подействовало. Вмиг девушка перестала казаться Уилу хоть чуть симпатичной. Не для такого шага.
Раздражение графа прошло, особенно, когда Уил упомянул имя мисс Карлейн.
Несмотря на обстоятельства, при которых сделано предложение, и отбрасывая мысль, каким способом дан ответ, Тейн, действительно, воспринимал это как удачу. В обществе мисс Карлейн ему удобно и что немаловажно, интересно. К тому же, она привлекала его как женщина. Осталось соблюсти формальности, претерпеть несколько недель и ответить на мольбы графини и своего тела.
– Мы отвлеклись от сути, – напомнил лорд Сейвудж. – Так вот: Агнесс – горничная моей невесты и если ты не собираешься составить мне компанию у алтаря, веди себя осмотрительней.
– У алтаря? – выдохнул Уил, взъерошил рыжие волосы на макушке и недоверчиво уставился на графа. – Ваша светлость, чести стоять рядом с вами у алтаря будет удостоена мисс Карлейн. Не смею с ней соперничать…
– Болван! – Усмехнулся граф. – Конечно, я не предпочту тебя. Думаю, ты превосходно понял мою мысль: если после вашего амура с Агнесс начнут плодиться маленькие рыжие пухнастики, я прослежу за тем, чтобы папаша сделал их мать честной женщиной.
Уил понял, что предупреждение было первым и последним. Оставалось собрать волю в кулак и не обращать внимания на Агнесс, хоть бы как она была обольстительна. Он постарался вычеркнуть образ рыжего младенца на руках и сосредоточился на повседневных занятиях.
Впрочем, небольшой порез на скуле лорда Сейвуджа, оставленный во время бритья, указывал на то, что сделать это не так уж просто.
– И как мне с этим идти на встречу с лордом Карлейн?
– Похоже на боевой шрам, – постарался утешить Уил. Не помогло, тогда он добавил: – Мисс Карлейн очень романтична и наверняка оценит… э… изменения в вашей внешности…
– Хватит нести чушь. Моя внешность не изменилась, а порезом от бритья только идиот станет хвалиться перед леди. Я подумаю, вычесть ли из твоей зарплаты.
– Да пожалуйста! – обиделся Уил и отшвырнул полотенце, хотел перевернуть тазик с водой, но сдержался. – У вас же столько расходов на свадьбу, что без моих шиллингов не обойтись!
– Оспариваешь мое решение?
– Что, сумма растет?
Уил выглядел смешно в гневе и граф, рассмеявшись, забыл о своих угрозах.
– Найди полотенце, – дал распоряжение и ушел на встречу с отцом Гейдж.
Лорд Карлейн воспринял царапину Сейвуджа как свидетельство крайнего волнения будущего зятя, и даже сделал попытку подбодрить.
– Если моя дочь дала согласие, а ваше пребывание в ее комнате подтверждает это, никто из нас не будет препятствовать.
Тейн в этом не нуждался.
Титул и состояние являлись достаточно весомыми, чтобы смести любого, кто бы попытался это сделать. Напомнив себе, что перед ним отец невесты, Тейн воздержался от комментариев.
– Я даю большое приданое…
– Наслышан.
Лорд Карлейн, ожидавший иной реакции, откашлялся и продолжил.
– Уверен, моя дочь обладает всем необходимым, чтобы считаться завидной партией, но, помимо иных достоинств, принесет своему супругу приличный доход.
– Знай я, что женитьба – такое прибыльное дело, сделал бы это гораздо раньше.
Брови лорда Карлейн поползли вверх, но быстро вернулись в исходное положение.
– Когда вы планируете свадьбу, ваша светлость?
– Мы обсудим этот вопрос с вашей дочерью после подписания контракта.
Закончив изнурительную беседу, за время которой приданое Гейдж увеличилось на двадцать процентов, лорд Карлейн удивился, что мог даже на секунду увидеть в лице хищника простака и возблагодарил небеса, что легко отделался.
Тейн так же не мог сказать, что насладился переговорами. Снисходительно-оскорбительное отношение лорда Карлейн к Гейдж, упоминание суммы приданого побудили к началу торга – в результате чего дочь, рожденная в браке лорда Сейвуджа и мисс Карлейн, будет обеспечена собственным доходом.
Но это его пока мало радовало. Сегодня объявят о помолвке, а на пальце невесты пока нет кольца. Не мог же он возить с собой фамильную реликвию пра-пра-пра, передающуюся из поколения в поколение будущим графиням Сейвудж?
Все это оправдание своей непредусмотрительности. Мог и должен был. И у его камердинера нет оправданий! Непростительная наглость. В конце коридора, достаточно затемненного, чтобы скрыться от любопытных, но довольно светлого для того, кто пребывал в скверном настроении и не поленился пройтись, Тейн обнаружил Уила, прижавшего к стене Агнесс.
– Ну, что ж, – громко сказал граф, и его голос заставил горничную спастись бегством, а камердинера застыть на месте, – ты сделал свой выбор.
Уил поспешил за хозяином в комнату.
– Ваша светлость, я непременно должен с вами объясниться.
– Не со мной, – Тейн сел за стол, достал все то же письмо матери и сделал вид, что поглощен чтением. Правда, тяжело притворяться, что читаешь сетования на самого себя с большим увлечением.
