Дилемма сложная была – мыть голову сегодня или завтра.
Пожар рассвета ярок, жаден —
глотает кроны, крыши, нос.
Из свежих луж шедевр украден —
всю ночь творил кубист мороз.
А под ногами вьётся полоз
неведомых дорог.
Пойти?
Вольётся ли
мой робкий голос
в очередного дня мотив?
***
Осень. Буйство цвета.
Безбрежность неба бороздим,
когда хватает тишины внутри
взглянуть наверх.
***
Зелёный плащ линяет в жёлтый.
А первый лёд в ногах хрустит.
Меж долгих ливней лучик солнца…
Впитать его, пока царит.
Тропинки держат курс на зиму.
В небесно-ясный монохром.
И листья с ветром чётким клином
свой покидают отчий дом.
Октябрь…
Утро.
Море парит, погружая всё в дымку тумана. Воздух оглушающе свеж. За окном молоко, через которое украдкой выглядывает солнце. Тянет прогуляться в этом сказочном мареве – ведь его век так недолог.
Под ногами пепел отгоревшего карнавала и иголочки лиственниц. Колосья трав припушены тонким слоем инея, который тает на глазах.
А если будешь внимательным, возможно, тебе удастся разглядеть застывшую лёгкость.
То было так
уныло и смешно,
украдкой взгляд
в чужую жизнь
и не своё окно…
Ловушки «бы»,
томление в груди —
тоска и жажда
будто позади.
Сомненья.
Выдох. Остановка.
Три пары строчек.
Шах и рокировка.
Очередной цикл года завершается буйством красок. Ошибки сделаны, урожай собран. О прошедших днях остались только воспоминания, смутные, порой будоражащие душу.
И не было сосен
раскидисто-ясных,
и не было вёсен
по-детски прекрасных,
и не было крыш
одиноко-опасных…
А было лишь небо
таинственно красным.
И было немного
искристо-нелепо,
когда растворилось,
истаяло лето,
когда на ладошках
остались улыбки,
когда потерялись,
забылись ошибки.
И осень подкралась,
расставив тенёта
средь буйства природы
и страсти полёта.
У каждого времени года есть свои ведьмы – те, кто знают его лучше всех. Они могут найти тропы среди бушующей вьюги и разливающихся ручьёв, среди зарослей проснувшегося леса и в калейдоскопе осеннего карнавала.
Ведьмы поют своему времени года нужные песни, и чуткое ухо способно различить их в шелесте рождающейся листвы, громе и радугах могучих гроз, аромате падающих яблок или хрусте снега.
Порой они ходят друг к другу в гости – и тогда среди яркого лета может выпасть липкий снег, под которым прогнутся деревья, или разрушительный град, когда холодная красавица не в настроении.
Но больше всего сёстры любят собираться у хранительницы осени, чтобы посидеть у камина с бокалом глинтвейна и отведать плодов богатого урожая (гостей всегда ждут сюрпризы). А после, глубоким вечером сплести новые песни, от которых рождаются очень тёплые деньки, изящные узоры на тонкой корочке рек или озёр. И очень редко, когда сестрица весна особенно счастлива и в голосе – распускаются цветы, которым вообще-то совсем не время.
Уже давно сбросили лепестки пышные хризантемы, земля закуталась в несколько снежных одеял, а хозяйки запаслись капустными кочанчиками для очередной глобальной засолки.
Ночи стали длиннее, а у солнца укороченные рабочие дни. И вот в это, казалось бы, самое тёмное время, бывает, происходят неожиданные чудеса. Например, однажды на балконе можно наткнуться на удивительное осеннее цветение, яркое и жизнеутверждающее.
В моей жизни случилось несколько больших ночных автопутешествий по глухим местам, где между крохотными населёнными пунктами были десятки, а то и сотни километров. И когда на этом чёрном пунктирном полотне встречались домики, в которых горел уютный свет, в сердце поселялось тепло. Мы не одни.
За поворотом новый день
уже отсчитывает время,
а указатель деревень
упрямо пробивает темень.
И на колёсах мчится дом
туда, где ждут родные люди.
Минуты в мареве ночном —
пейзаж уныл, нечёток, скуден.
Дорожки фар и свет луны,
забытой кем-то бледной плошки.
Вдруг средь пустынной тишины
ты видишь яркое окошко.
Декабрь – пограничник. Самая тёмная ночь приходит в его время, но, к счастью, не навсегда.
Земля постепенно укутывается покрывалом, снежинки сливаются в хороводы, плавно падают на ветви деревьев, дома, помпоны, нос… Ритм жизни замедляется.
Тёмные дни так и просят огня. И многочисленные фонарики, лампы украшают улочки, а фейерверки расчерчивают небо. Их яркий свет подтверждает – тьма не вечна.
Примерив белые одежды,
декабрь – важный господин
шагает по земле неспешно
меж гор, посёлков и долин.
И не жалеет миру снега,
на окнах проявив талант,
спешит быстрей туда он, где бы
творить мог – зван или незван.
Озёра в дымке тихо стынут,
река впадает в латы льда,
и небывалые картины
охватывают города.
Короткий день. Морозный воздух.
И неба выцветшая синь.
Земля ушла на жданный роздых,
оставив веточки рябин.
Надеждой род людской охвачен.
А монохром, ушедший в тень,
царит. Желание всё жарче —
смотреть, как прибавляет день.
Пройтись по белому…
Оставить след?
Нет.
Погрузиться в снег.
Ну а потом
… истаять.
