Кривые однажды сошли с ума
и стали прямыми,
утратив плавность и резкость,
изгибы и яркость черт.
Теперь по проспектам шагает рисунок.
Художник творит.
Нити напряжённого внимания.
Дела, записанные азбукой морзе.
Жужжит машинка,
волною лента.
Лист чист и бел, как снег.
·−−· ··− ··· − −−− − ·−
В том краю, где небо сине,
В том краю, где ветер дует,
Где зарницы полыхают
По субботам иногда,
Жил мальчишка Себастьяне
В те далёкие года.
Был не очень-то он молод,
Но и старым не назвать —
Лет двенадцати от роду,
А красив – не описать.
Ноги стройны,
Стройно тело
И широкая душа —
Всем хорош открытый парень,
Но в кармане ни гроша.
Выполняет всё с улыбкой,
Рад помочь он всем всегда.
Не боится Себастьяне
Ни заботы, ни труда.
Без родителей он вырос,
И его обычный дом
Не просторен, не уютен —
Лишь коробка под мостом.
И никто сказать не брался,
Что парнишку в жизни ждёт,
Если бы не добрый случай
С ним под этот Новый год.
Засыпать уж он пытался,
Закрываются глаза.
А ему летит подарок
с адресантом – небеса!
Прямо на него свалилась
Дама с грузом на метле.
Слава Богу, не разбилась,
Оказавшись на земле.
От метлы – одни лишь прутья.
И мешок – напополам.
Видит бедный Себастьяне —
Тяжелы её дела.
А старушка причитает:
Себастьяне догадался,
Что Бефана перед ним.
От неё всегда конфеты
Доставались лишь другим.
Фея их кладёт украдкой
Им в подвешенный носок.
Жизнь мальчишки без подарков —
Он с рождения босой.
Призадумался тут парень,
Как же ей помочь в беде.
Разорвал свою рубашку
Для заплаты на мешке.
Вмиг зашил он ту прореху
И собрал весь ценный груз.
Но Бефане не до смеху:
Себастьяне успокоил:
И Бефана улыбнулась,
Глядя нежно на мальца.
Получили все подарки
Этой ночью в Новый год.
Всё доставил Себастьяне —
Ничего себе не ждёт.
По пути нашёл он палку —
Получился черенок.
От метлы собрал все прутья.
Приняла метлу Бефана. —
Видит ясно, отличает
Парня труд и доброта.
Наградить его бы надо,
Но конфеты не пойдут.
Дом – вот лучшая награда,
Где все любят его, ждут.
Призадумалась Бефана,
Посмотрела на мальца:
Миг спустя замёрзший парень
Постучался громко в дверь.
На часах звенит двенадцать,
И семья цела теперь.
Граница между чужим и своим
хрупка и тонка.
И имя ей – уважение.
Весенний снег
недолговечен,
напуган светом,
очерчен край его минутно.
он был – и нет.
Когда линия солнца
достигнет тебя,
что останется?
Взять след
и потерять,
найти
его мотив,
рассыпаться на -дцать
частей
и записать
по номерам:
что, кто и где
был, не был,
позабыл.
Чистописания куплет,
потом ещё один.
И вот за тюлем
свет.
Нелепый господин
стучит в твоё окно,
просыпав фраз
зерно.
А я у новых врат
силюсь объять «оно» —
то,
что во мне сидит.
Бывают в жизни моменты, которые показывают человеку, кто он, на что способен и насколько прочен его внутренний стержень. Чего стоят все заявленные принципы и декларируемые фразы.
Среди огня, воды и медных труб притаилось ещё одно, частое в наши дни испытание – неопределённостью. Она может касаться взаимоотношений, дела жизни, дальнейших перспектив…
И если внутри нет точки опоры, человека ждёт горнило страха и беспокойств, разъедающее его жизнь, а заодно и жизнь окружающих.
Однако если не сдаться под напором эмоций и волнений ума, а подняться на уровень выше, то можно обнаружить, что неопределённость – один из самых прекрасных периодов, разворачивающих тебя к себе и к текущему моменту.
Что у тебя по-настоящему есть? И что действительно важно?
Потеряться в лабиринтах ушедшего легко. Стоит лишь надеть оковы временных петель, раз за разом возвращаясь туда, где ты не в силах ничего изменить и исправить. Ловушки «бы» и «тогда» почти незримы и тем страшны. Исподволь они крадут настоящее.
Взгляд назад…
За плечом невесомы следы,
города, силуэты
едва различимы.
Чувства тихо звенят,
и крупицы слюды
средь песка маяками горят нелюдимо.
Между явью и сном пробираясь с трудом,
ты идёшь то легко,
