Но оно того ведь стоит —
В мире станет посветлей.
Есть горы, которые пускают не всех,
Проверяют готов – не готов.
Они ценят дружеский, искренний смех,
Не прощают бахвальных слов.
Их нельзя покорить, лишь только взойти,
разделив тишину на двоих.
К ним всегда лежат непростые пути,
особые – для своих.
Здесь так просто рукой дотянуться до звёзд
и окинуть взором весь мир.
От простой красоты пробирает до слёз,
а небо как чистый сапфир.
Уже дома поймёшь, что вернулся другим,
переняв высоту и покой.
Ты с горы спустился душевно нагим.
Как теперь построишь мир свой?
Дорога, пыльная, пустынная. Ничего вокруг. Высохшая земля. Солнце, прозрачный калёный воздух и сухие звуки шагов.
Здесь спокойнее, чем в безумной уличной сутолоке. И полнее. Нет рвущего тебя на части города. Никого нет. Может, и меня нет. Только дорога. Бесконечная дорога… И всё.
Мне часто снится эта дорога. По которой я иду. Неважно куда. И неважно зачем. Просто так нужно. Там, во сне. Никто ничего не хочет от меня, не скребёт мою оболочку от нечего делать… Я чувствую – это моя дорога.
Иногда теряю её из виду. Она перестаёт появляться и тревожить меня, делая хоть немного живым. Наверное, это лихорадка «большого цивилизованного мира», которая сводится к зарабатыванию денег, чтобы «жить более-менее достойно», к созданию ячейки общества, к любит – не любит и бесполезным страданиям по поводу бросит – не бросит, даст – не даст и как бы это всё ускорить и решить… Труха, песок под ногами на Большой дороге, не имеющие значения…
Нет ни зла, ни печали…
И горя здесь нет.
Немного молчанья
И искренний свет.
Здесь время затихло,
Уснуло меж крох.
Лишь дыханье Вселенной —
Твой выдох и вдох.
Всё вокруг пронизано тончайшими связями. Если понимаешь, что весь мир – это ты, а ты – часть целого, то никогда не станешь мусорить, ни материально, ни духовно. Тебе не придёт в голову выбросить обёртку на землю или нахамить человеку. Это же значит загрязнять себя и свой дом.
Понять дано не каждому, но тот, кто дошёл до этой истины, обладает огромным уважением ко всему сущему и невероятным богатством – он знает, что никогда не будет одинок.
Унылый старый мост,
что протянулся от меня к тебе,
укрытый листьями, давно забытый.
Здесь время прекратило рост.
Потёртый, выцветший, избитый.
Кто оказался малохольным?
Не смог достроить до конца.
Теперь поём мы оба сольно.
Две одинокие улитки,
Две жизни – два смурных лица.
Измена происходит из-за голода – сексуального, эмоционального, интеллектуального, духовного.
Когда ты настолько истощён, что готов напиться из любого источника, даже ядовитого.
А всё потому, что вы привыкли, разучились говорить, смотреть друг на друга и видеть, в чём нуждается близкий человек, в чём нуждаетесь вы сами. Ведь иногда достаточно просто попросить.
Достоинство – это умение управлять своим голодом, встречать проблемы лицом к лицу и решать их, не сбегая туда, где, кажется, будет лучше.
Трава за забором такая же, а то и хуже.
Искусство маленьких шагов,
что приведут, куда вам надо.
Искусство искренней любви,
без ожидания награды.
Все дороги, расстоянья —
это выбор, твой иль мой.
Жизнь прекрасна
без страданий
и ненужных ожиданий,
без нелепых обещаний,
что крадутся за тобой.
Лишь одно
быть может чудо —
эта музыка внутри,
и рождается оттуда —
ритм, биение любви.
Забытый паровозик вдруг оказался нужен
и заскрипел по рельсам:
тук-дук-тук-дук-тук-дук.
Раскашлялся он сипло, как будто бы простужен.
Взметнулся в воздух пепел, трубы раздался звук.
И сердце загорелось, открывшись песне ветра,
колёса осторожно нащупывали ход,
быстрей-быстрей крутились, наматывали метры.
Поля, избушки, люди… Простор вокруг. Вперёд!
Ш-ш-ш-ш-ш…
Мыши на крыше
Ночью шуршали.
– Слушайте, мыши! —
Я им шептала-шипела. —
Спать не мешайте!
Шумите потише,
Раз уж шуршите на крыше.
Играем в шахматы с кошкой. Приз – молоко в фигурке короля.
Я говорю:
– Мат.
– Ага, щас! – отвечает кошка, смахивает доску на пол и выпивает разлитое молоко.
На перекрёстке «бы»
так мило и уютно
и миллиард дорог
лежит перед тобой.
На перекрёстке «бы»
так людно и так шумно,
тут сотни… сотни тысяч
в погоне за мечтой.
На перекрёстке «бы»
так просто и так сложно
рождаются пути.
На перекрёстке «бы»
легко и осторожно,
но некуда идти.
Часы не переживали встречу с ним. Ни маленькие, ни большие, ни даже песочные.
Разбивая очередной механизм, он говорил: «Время нельзя запирать».
Остановился помолчать,
Движенье жизни прекратилось
И мир вдруг стал звенеть, звучать,
С небес спокойствие пролилось…
Есть у монорельса порою, зимой особенно – вдвойне,
Тяга ко второму рельсу, гудкам паровоза и… тишине.
