– Гуляла я с подругой в одном парке, рядом с её домом. Там есть сумасшедшая белка, гоняется за людьми. Мы кормили белок орешками. Пошли. Вдруг на скамейку прыгнула эта. Подруга говорит: «Не подходи, кинь ей орех». Я бросила ей грецкий. Она тут же схватила его цепко, за минуту сгрызла, и вдруг уставилась на меня таким странным взглядом! Лапки в мою сторону тянет и пальцами шевелит, словно притянуть меня к себе хочет. Не орешки просит, нет, другой жест, пугающий. Солнце её ушки так красиво подсвечивает, а глаза – странные, просто жуть. Мы быстро ушли.
В полдень Алёна с дочкой пошли домой. Высокая стройная брюнетка и крохотная светловолосая малышка медленно двигались по солнечной дорожке парка. Девочке пора было обедать и спать. Веснетта устала, она зевала, тёрла кулачками глаза. Алёна подхватила её на руки, и прибавила шагу. Опалённый зноем август был словно огромный костёр, который дымил, угасая.
Рассказ
Небо – словно расплавленный лазурит, горячий и сияющий! Пух облаков – пышное невестинское платье! День будто мёдом насыщен! Беременная Римма прислушивается к сыну внутри себя, она счастлива! Она идёт рядом c соседкой по лестничной клетке, Сабиной. Та везёт коляску с трёхмесячной дочуркой Ирмой. Женщины гуляют и лениво перебрасываются словами.
– А мой Всеволод уже брыкается, ножками бьёт! – ласково и отрешённо говорит Римма. – Я его так люблю! Скоро уж родится, миленький мой птенчик! Родной мой, кровиночка моя, солнышко ненаглядное! – воркует она, и гладит свой живот.
– Классно! Ты его уже так сильно любишь! – откликается Сабина.
– Ну а как же? Сынуля мой! – Римма расплывается в океане нежности.
Сабина – художница, богема, и не очень-то правильная мать. Её больше увлекает творчество, чем возня с младенцем. Детская коляска большую часть времени торчит посреди комнаты в хаосе картин, холстов, красок, пьяных друзей Сабины. Гуляет она с младенцем недолго. Летом, правда, подольше. А вот Римма выгуливает свой эмбрион тщательно, читает ему сказки, ходит по музеям, выставкам, концертам, заранее планирует его жизнь, его судьбу. Она пока ещё не знает, кем будет её мальчик. Это будет видно позже. Но наверняка кем-то творческим: художником, писателем, певцом. И, конечно же, очень талантливым и знаменитым!
Женщины медленно шли по июньской дорожке, а воздух цвёл, дышал, переливался и благоухал! Сабина болтала о чём-то своём, словно беседовала с собственными мыслями.
– " Жить прошлым – по магической спирали вращаться в исчезающих мирах". Сказал поэт. А прошлое всё время лезет в душу и в мысли, как его остановить? Вот мы с тобой, Римм, мы родили по залёту. Ну, ты ещё не родила, но всё равно. Планировали ли мы детей? Нет. Мне вообще никто не нужен – ни муж, ни сопляк. Мне бойфрендов достаточно и картин. У меня выставки…
– Эй, не надо так огульно, обо всех, – возмутилась Римма. – У моего сынули есть папа, я его специально выбирала, он талантлив, красив, умён!
– Ну, и кто это?
– Не важно. Я просто хотела умного, талантливого, красивого ребёнка. И всё. И никаких чтоб мужей, чтоб никто не вмешивался в воспитание, не претендовал на моего сына!
– А его папа знает, что он папа?
– Нет! Конечно нет! Сын только мой, я его зачала, выносила!
– Ну, конечно, зачем тебе ещё мужик какой-то. Ты же у нас сама себе королева, обеспеченная со всех сторон.
Это были самые счастливые годы для Риммы. Всеволод, милый, любимый Севочка, рос и взрослел, она нанимала ему всевозможных учителей. Он был очень красивым и способным мальчиком. С детства говорил по-английски, хорошо рисовал, но больше всего любил петь. Учитель пения был от него в полном восторге и пророчил ему блестящее будущее. Севочка дружил с Сабининой дочкой Ирмой. Мать девочкой совсем не занималась, и Римма взяла над ней шефство. Подкармливала девочку, позволяла заниматься вместе с Севой. Оба ребёнка быстро усваивали уроки.
Потом Всеволод и Ирма вместе поступили музыкальную школу, а затем – в Консерваторию на отделение вокала. Всем этим занималась Римма. Она уже видела блестящее будущее сына, и заранее гордилась им.
И вот – показательные выступления. Сева пел первым. Ухоженный, дорого одетый юный красавец с прекрасным баритоном, классическая песня на итальянском языке. Римма захлебнулась восторгом! Ирма вышла последняя. Её мать даже не пришла послушать дочь, ей вообще было не до неё, у той была своя жизнь. Ирма – в рваных джинсах и затасканной трикотажной кофте, вышла на сцену нелепой походкой. И запела. Зал замер! Глубокое, чувственное меццо сопрано поразило зрителей! В этих звуках было столько силы, столько огня, и столько грусти! Она затмила всех, кто пел до неё. Обаяние, выступление Всеволода померкло. Зал потонул в аплодисментах, Ирма – в цветах, а Римма – в смятении! В её душе творилось что-то невероятное, полный раздрай чувств! Жалость к девочке исчезла, теперь она её ненавидела, и ругала саму себя – вот, вырастила конкурентку сыну! Да как же так! Не ожидала такой подставы от Ирмы! Ну как всё это вышло, как она не заметила успешности девчонки!
