Васька посмотрел на мертвеца, которого только что с себя спихнул, и на его наряд. Мужик был одет в овечий тулуп, или это папаха какая-то, мехом внутрь. И этот тулуп явно мужику уже был не нужен. А Ваське становилось всё холоднее. Долго думать он не стал, и через пару минут «обнимашек» с постепенно оголяющимся трупом, Вася уже напяливал на себя крепко пропахшую потом рубаху, штаны и тот самый тулуп. Не до брезгливости - согреться бы.
Обуви на мужике не было. Точнее то, что было, это скорее какие-то лапти, а не обувь в понимании Васьки. Но на безрыбье и раком… так что… короче попытался напялить и лапти. Сидели криво, но кое-как замотал ноги чем-то, напоминающим портянки, и надел это берестяное чудо, которое, как ни странно, не спешило спадать с ноги и сидело вполне крепко.
Оглянувшись ещё раз по сторонам, Васька решил, что ад это или нет, но надо с поля боя валить, и как можно быстрее. И приметив недалече лесок, пригибаясь максимально к стылой земле, рванул в его сторону. Авось поживём ещё…
…
То, что через прорывы попаданцы проваливаются голыми, позволяло хоть как-то идентифицировать их среди всей массы вояк, увлечённо рубящих и убивающих друг друга на поле боя. Орден получал наводку на очередной прорыв от провидицы за десяток дней до, но добраться к началу и успеть спасти хоть малую часть удавалось далеко не всегда. В этот раз Магистр почти успел. Десяток послушников Ордена во главе с братом Митрофаном были приписаны к войску князя Голицына, возвращавшемуся из Крымского похода. Прочитав написанную провидицей мелким шрифтом депешу о предстоящем прорыве, Магистр рванул из Москвы навстречу войску, и почти успел. Ну почти.
Растянувшийся в дикой степи войсковой обоз был атакован татарами с трёх сторон. Три четверти войска спешно пыталось развернуться и дать им отпор, но князь приказал не атаковать, а только задержать крымчаков, пока сам с войсковой казной ускоренным маршем рванул к Москве. И почти двенадцать тысяч изнуренных обезвоживанием и длинным переходом по дикой степи воинов и обозников были порублены татарами за каких-то пару часов. Все. Полон татары не брали. Мстили за набег на Крым. И шесть голых попаданцев лежали теперь в степи вместе с павшими русскими воинами.
Попаданцев нашли ночью. Когда татары, всласть нарубившись, отошли на три версты от поля сражения, и послушники Ордена смогли прочесать окрестности. Шестеро. Правда, один был внешне уж очень непохож на «обычного» попаданца. Явно неухоженная борода, стрижка под горшок и мозоли на ногах и руках как-то выбивали его образ из привычного уже иезуитам облика жителей России конца 20 - начала 21-го века, которые вот уже как 6 лет стали появляться на местах массовой гибели людей в их времени. Всегда голые и обычно славянской внешности. И этот был голый. И явно не татарин. И Магистр в сердцах опять сплюнув, развернул коня и вместе с десятком Митрофана поскакал догонять остатки русского войска.
…
Деревенька была не большой, всего-то дворов шесть, не считая землянки местной знахарки, вырытой в заросшем крапивой овраге на окраине деревни аккурат возле самой опушки леса. Даже часовеньки не было – маловато прихожан. Но батюшка иногда приезжал из местного острога, поставленного тут ещё дедом царицы Софьи (дай господь ей здоровья и долгия лета) на страх всем лихим людишкам и татарве, что последнее время зачастили на Русь за полоном.
Видать плохо там в степи с невольниками стало совсем, раз набеги делать уже стали и весной. Поживиться то особо не чем, когда у людишек и так всё за зиму подъедено, а тощая скотинка перебивается с остатков прелого сена на осиновую кору.
Но в этот раз татары пришли не за полоном. В догон уходящего ни с чем русского войска крымский хан послал карателей, дабы неповадно было тем лезть на благословенный Аллахом и поддерживаемый Портой полуостров.
Когда голодный и измотанный Васька к утру вышел к околице деревни, она уже почти догорела. Редкие дымки ещё разгонял ветер на пепелище, смешивая запах горелых брёвен с приторным запахом горелой человечины. На оставшейся части полузаваленного палисада Васька разглядел утыканный стрелами труп, и ему как-то сразу расхотелось заходить внутрь. Но через пару минут урчание в животе напомнило о естественных потребностях организма пожрать, и Васька, крутя башкой на все 360 градусов и попеременно припадая к земле, медленно стал приближаться к первому дому. Точнее к пепелищу, в которое тот превратился совсем недавно, судя по остаткам тлеющих стен.
На дороге, проходящей через центр деревни, хотя скорее похожей на небольшой хутор, валялись видимо тела жителей в разной степени целостности. И тишина.
