Ну вот как ей скажешь, что мол воняет от тебя девица-красавица, хоть святых выноси. Да выглядишь ты без двух зубов, да с такой причёской «я у мамы дурочка», прямо скажем не сногсшибательно. Сшибает конечно, но не от неземной красоты, а от жуткого амбре и от отсылов к образу небезызвестной лесной жительницы из избушки на курьих ножках. Хотя при всём этом налицо явный когнитивный диссонанс. Хотя таких умных слов Васька и не знал, но нутром чуял, не простая девка-то. Вон как быстро освоилась в мёртвой деревне, не истерила, не паниковала. И с ним разговаривает как-то по-умному. Язык подвешен у неё хорошо.
Васька не был большим знатоком истории, но как любой советский школьник имел некое представление о эпохе правления Петра первого, из школьных учебников и фильмов. Тем более очень ему нравился сериал с Дмитрием Золотухиным про "Юность Петра", "В начале славных дел" и "Россия молодая". И то, что он вдруг чудесным образом вместо рая или ада после смерти угодил в другую эпоху, его прям сильно обрадовало. Жив, здоров. Впереди крутые приключения. Так он для себя описывал своё текущее состояние, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, которое, прямо скажем, было ниже плинтуса.
На сколько помнил Васька из школьного курса истории и просмотренных сериалов, именно в 1689 году Петр заберёт у Софьи трон. И начнётся на Руси весёлое время перемен. Во я попал!
Хотя Петруше ещё только 17 лет. И до великого посольства в Европу в 1697 году ещё целых 8 лет грязь месить. Ведь именно после возвращения Петра в 1698 году пошли слухи, что царя дескать подменили в Европах этих. Самозванец дескать царь-то! А вдруг и правда?…
Васька аж застыл на ходу. Пелагея прошла ещё шагов пять, но не услышав сзади шагов попутчика тоже остановилась и оглянулась.
- Чё застыл-то, не статУя чай! – а потом резко начала водить глазами по сторонам. – Или заметил чё? Где?
- Да не, эт я так, вспомнил кой чё. – Парень решил, что образ эдакого недалёкого увальня с частично отшибленной памятью ему удаётся вполне по-Станиславски и продолжал подражать говору травницы. – Так чё ты там про царицу-то? Видала её, баешь?
Пелагея слегка расслабилась, поняв, что опасность сейчас им не угрожает, и повернувшись к Ваське опять спиной, потопала дальше.
- Было дело. В Москве тогда жара была лютая. А царица Софья на богомолье в наш монастырь приехала. Ой.
Пелагея резко замолчала и искоса посмотрела на парня.
- Тобишь не в наш ясно. А в Свято-Покровский монастырь. Я-то в Суздале тогда училась только. Ой.
Девка опять поняла, что проговорилась, и решила тему задвинуть.
- Не важно это. Видела и видела. Тебе-то что?
- Ну так это, интересно ж, кака она? Ну там глаза, волосы, рост какой? Царица ж. Поди всё другое, нежели как у всех?
- Дурак ты Василий! Баба она и есть баба, чё там по-иному-то может быть?
И Пелагея ускорила шаг. Обиделась чоль? Тьфу-ты. Уже и думать стал по-Пелагейски.
И Васька тоже ускорился вслед за замолчавшей травницей.
…
Холодное начало лета 1689 года ознаменовалось возвращением русского воинства под руководством князя Василия Васильевича Голицына из «второго» крымского похода. Ну как возвращением - скорее бегством назад. Воины были ослаблены болезнями и безводьем, и князь приказал отступить, бросив часть орудий. Преследуемое татарской конницей войско достигло южных рубежей Русского государства в начале июня. И Софья Алексеевна торжественно встречала князя в Москве. Снова.
Голицын въезжал в Москву хмурый и злой.
Почти четверть войска потерял в стычках с мелкими отрядами татар, ещё даже не доходя до Перекопа. От живота и прочих хворей ещё тысячи три слегло. Крымский хан над ним просто посмеялся. Возвращение из похода иначе как бегство и не назовёшь. Господи, позор-то какой!
Василий пришпорил коня, чтобы быстрее проехать этих зевак на улице, которые приветствовали его кортеж как победителя. А он никакой не победитель. Они просто не знают всего. Рады просто, что вернулось воинство.
Когда два года назад он вот так же возвращался из первого крымского похода, там хоть было, за что голову высоко держать. Тогда побили они крепко ногайцев из Буржакской орды. Очаков взяли. Не сам Василий правда Очаков-то брал. Но всё ж таки…
А ныне… Стыдоба одна! Как Софьюшке в глаза-то смотреть? Как объяснить, что обстоятельства такие, не он виноват, Бог так распорядился…
Сваливать вину за неудачу военного похода на Господа, конечно, не пристало князю. Но ведь и трусом он не был никогда. Но не его это вот дело… Не его…
