С каждым приходом на Землю, меня всё больше пугают каменные джунгли. И это было в каждой стране, куда я не приходил за смертными. Сегодня мне досталась Россия. Это был самый обычный мрачный район – те же джунгли, только украшенные убогими граффити и разбросанным на каждом шагу мусором. Сегодня моей «жертвой» должен стать довольно странный тип. Его имя – Игорь Васильев, по профессии – никто. По документам, данных Апоком сегодняшним утром, Васильев свалил от родителей-алкашей ещё в юношеском возрасте, а потом, став популярным в узких кругах рок-музыкантом, пошёл во все тяжкие, как это часто случается у рокеров. Так он потерял деньги, фальшивых друзей и славу, и теперь живёт здесь, в одном из тысяч убитых районов.
Я прошёл сквозь железную дверь и ощутил запах канализации. Настенная штукатурка, теперь ненужно валяющаяся на ступеньках, хрустела под ногами. Стоило мне шагнуть дальше, мимо проскользнула чёрная кошка и скрылась за мусоропроводом нижнего этажа.
– На удачу, – отмахнулся я и пошёл дальше.
Смятая дверь квартиры Васильева, расписанная соседскими жалобами, выглядела так, будто в неё каждый день врезается машина. Глазок залеплен жвачкой, от которой исходит запах мяты и помоев.
Я вошёл. В квартире воняло куревом, а смятые бумажные листы мешались под ногами. Перейдя порог единственной в квартире комнаты, я увидел его. Полумёртвый, накрытый рваной косухой парень, который в свои двадцать с небольшим выглядит на все сорок. Глаза его похожи на два чёрных пятна, а длинные пряди немытых сальных волос слипались между собой.
– Так… – я глянул в документ. – Вроде, он… Хотя на фотографии он без макияжа, поэтому хрен поймёшь… Васильев?
– Да. А тебе чего?
– Все обычно интересуются, кто я, но ты у нас особенный. Я пришёл забрать тебя на Небесный Суд. Ну, я – Смерть.
– М-м-м, понятно… – ответил он безразлично. – Ну ладно, и не такое после наркоты было…
М-да… Этого парня жизнь ничему не научила.
– Ты, должно быть, не так понял, – сказал я. – Я – реальная Смерть. Ну, который Всадник апокалипсиса. Там, Смерть, Голод, Чума, Война. Не, не знаешь?
– Что-то слышал. А у вас чё, получается, только Голод – мужик в компании?
Другой Всадник давно бы перерезал косой его глотку, приговаривая: «Да как ты смеешь говорить так с божеством!» Но мне такие приёмы не нравятся. Они банальны и клишированы. И поэтому я продолжил глупую дискуссию:
– Нет, ещё я.
– Так ты же Смерть.
– И чё?
– Смерть – женский род.
– В вашем мире, может, и женский.
Васильев быстро сменил тему:
– А я в Рай попаду?
Когда я, разведя руки в стороны, дал ему понять, что я сам не знаю о его дальнейшем исходе, весь интерес смылся с его накрашенного лица.
– Да даже если не попаду, то и хрен с вами. Что так, что так умру. И так даже лучше. А какой смысл жить, когда, после прихода суккуба, у меня стоять перестал…
Я чуть не засмеялся, издав усмешливый «Пх-р». Васильев с возмущением посмотрел на меня.
– Серьёзно, к тебе суккуб приходила?
Суккубы в Верхних Мирах сравнимы с земными проститутками. Их работа связана с эротическими снами у людей, и чаще всего они приходят к парням-подросткам, чтобы вызвать ночную поллюцию. Некоторые демоны – особенно те, кому не посчастливилось быть женатым на суккубке – уверяют всех в том, что они помогают людям отчистить организм; другие привыкли думать, что эти ночные фурии – стоит признать, невероятно красивые – высасывают всю жизненную энергию.
– Ага. Лилит, вроде бы, звали.
Какое знакомое имя…
И понятно почему, ведь жена Люцифера, годившая ему в дочери, была известна и популярна в Верхних Мирах. Вовсе неудивительно, что какой-то демон – остающийся «каким-то», какими бы влиятельными не были его родители – знает её имя. Но мне удалось её узнать куда ближе, чем кому-либо другому, и знакома мне не только внешняя оболочка.
– Ты чё завис? – внезапные слова Васильева вывели меня из мысленного тумана.
– Ну, скажем так, по теории шести рукопожатий, между мной и тобой одно такое, знаешь, очень крепкое рукопожатие.
– Ты её знаешь?
– Даже слишком.
– Спал с ней, небось? – Васильев усмехнулся.
– Не заговаривай мне зубы!
– Может, выпьем? Так, поговорим.
Я вздохнул.
Не вижу смысла в отказе. Всё же, человеческая культура мне чем-то интересна. Она куда более разнообразна, чем у богов.
– Почему нет.
––
Эдем сложно с чем-либо сравнить. Будучи огромным по площади, он продолжал оставаться райской зоной отдыха, где нет ничего, кроме моря, бара и гостиницы – и этого, вкупе с растительностью и уютной атмосферой, было достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Только мне докучали люди – парящие в воздухе, полупрозрачные и с хвостом вместо ног. Они, безобидно проживая жизнь после гибели, пролетали сквозь богов и практически не говорили.
