Играйте в долгую. Мэри часто ловила себя на том, что повторяет эту фразу. Боб Уортон назвал ее «дальним навесом Мэри». Странно уговаривать играть в долгую мужчин среднего возраста, холеных, катающихся как сыр в масле в своем богатстве и, как подсказывала их аура, сексуально удовлетворенных; если убедить их играть в долгую, это могло вызвать то, что кто-то назвал «эрекцией сердца». Ну, раз уж она завлекала их к уверенному проникновению в мир, в тело праматери Геи, такое великое, живое и грозное, то пусть будет так. Что с того? Мэри не питала иллюзий, что сама она – издерганная, уже не молодая женщина-бюрократ из хромоногой беззубой международной организации – могла сойти в глазах этих мужчин за дублершу Матери Земли. Но все же она женщина или, по выражению пиратов Пензанса насчет глуховатой служанки Рут, «полнейший раритет»[15]. Мэри могла немного на этом сыграть и играла.
Она устраивала безжалостные порки – искючительно из типично ирландского презрения к притворству, которого хватало на таких встречах. Другими словами, мужчины, с которыми она имела дело, были ей противны, однако приходилось преследовать более высокие цели.
В кабинет заглянула Янус-Афина. Она выглядела противоположностью эротическому напору банкиров-мужчин, проект ИИ задумывался так, чтобы сгладить гендерные различия, создать личность, балансирующую в крайне узком промежутке, где пол невозможно доподлинно определить. Что само по себе, надо полагать, было новым гендером. Мэри и сама бы не поверила в существование этого промежутка, если бы не видела Янус-Афину воочию каждый день, совершенно непостижимую в половом аспекте или, выражаясь точнее, начисто лишенную преобладания мужского либо женского начала. Такое можно было сотворить лишь в результате продолжительных, хитроумных опытов.
Мэри посмотрела на эксперта-ИИ с обычным любопытством. Ее подмывало спросить: «Я-А, какой пол тебе присвоили по рождению или никакого вообще?»
Однако такой вопрос шел вразрез с правилами общения, заданными ею самой, Я-А или обществом в целом. Подобный вопрос мог означать неуместное вмешательство, если не помеху для нормальной работы Я-А. Не исключено, что Я-А много раз об этом спрашивали – прямо или намеками, однако Мэри не собиралась этого делать. Важнее просто принять непохожесть ИИ и правила игры.
– Что у тебя, Янус-Афина?
– Группа ИИ готовит инструменты с открытым исходным кодом, имитирующие функции всех крупных социальных сетей.
– Чтобы люди перешли на новую сеть?
– Да. Она будет охранять личные данные с помощью квантовой криптографии.
– Значит, Китай, скорее всего, не допустит ее использования своими гражданами.
– Возможно. На Китай сильно давит необходимость перемен, так что пока неясно, к чему это приведет. Для всех остальных пользование этой сетью означает, что люди сами будут распоряжаться личными данными, их никто не сможет использовать и отслеживать. Продажа личных данных все еще будет разрешена, но в добровольном порядке. Этой меры, надежного шифрования и общественного владения сайтами по принципу общинного пользования должно хватить, чтобы их полюбили все пользователи мира. Достаточно объявить новость, упростить доступ, назначить дату, подготовиться к первому наплыву – бах, дело сделано.
– Много ли пользователей, на твой взгляд, перебежит в новую сеть?
– Половина, возможно, немедленно. Через несколько лет – все.
– Отсечем башку «Фейсбуку»?
– И всем им подобным.
– Причем их заменит система, которой владеют сами пользователи?
– Да. Открытый исходный код. Блокчейн. Глобальный кооперативный союз интернета – ГКСИ.
– Ты думаешь, это хорошее название?
– А разве «Фейсбук» хорошее название?
– Лучше, чем ГКСИ.
– Ладно, придумаем другое. Если получится, сеть станет операционной платформой МКС.
– Чего-чего?
