– Зачем ты спрашиваешь меня об этом? – спросила с кротостью, предлагая этим вопросом мир и дружбу на все времена.
Я чувствовал, как она напряжена. Видимым проявлением этого была подрагивающая в руке апельсиновая долька. Обнаружив это, Ольга положила предательскую дольку на край стола.
– Помнишь, ты когда-то пришла к вдове Жихарева? – спросил я. – Еще когда не нашли Константина.
– И что?
Ольга на меня не смотрела. Разглядывала что-то чрезвычайно интересное на потолке.
– Я хотел себя спросить – зачем?
Только тогда она перевела взгляд на меня.
– Ты ведь не сам пришел, правда? – сказала как о чем-то само собой разумеющемся. – Тебя Мартынов прислал, да?
– Никто меня не присылал.
– И охрану поставили. Меня в чем-то подозревают?
Я не мог ей ответить. Был не в силах переступить запретную черту.
– Ты не ответил.
– Потому что не знаю ответа, – соврал я.
– Почему вы все в меня вцепились? – негромко, но отчетливо произнесла Ольга.
В ее голосе я угадал отчаяние. Только-только она начала выкарабкиваться, и тут подступили новые неприятности.
– Я ни при чем! – сказала Ольга, – Ни при чем! Зачем же из меня делать виноватую? А?
Требовательно посмотрела мне в глаза. А за требовательностью еще что-то проступало. Я поначалу не рассмотрел.
– Это ложь! – прорвало Ольгу. – Все – ложь! Я любила Костю! И сейчас люблю!
Я бы поверил этим ее словам, если бы в ее любви к Жихареву не было провала. Того периода в жизни Ольги, когда она засомневалась в порядочности исчезнувшего Константина.
– Зачем ты приходила к жене Жихарева? – снова спросил я, как будто надеялся, что вот сейчас она развеет мои страхи и сомнения и все снова станет, как прежде.
Но вместо этого Ольга сказала, не глядя на меня:
– Уйди!
Не добьюсь я от нее ответа. И на следующий свой вопрос я тоже ответа не получу. И все-таки я спросил:
– Это правда, что полгода назад ты предлагала Константину жить вместе, но он отказался?
Ольга резко повернула голову и опалила меня взглядом. Вот теперь я рассмотрел, что же еще там в ее взгляде скрывалось. Страх.
– Вон! – сказала она. – Я не хочу тебя больше видеть!
Я был смят и раздавлен. До недавних пор жизнь представлялась мне менее мерзкой штукой. Я еще не поверил в виновность Ольги стопроцентно. Но и ей самой уже не верил. Первый шаг к кошмару неприглядной правды был мною сделан.
Я стремительно вышел из палаты. Безмолвный охранник с готовностью захлопнул дверь и повернул ключ замка.
– Сигаретки у вас не будет? – спросил парень.
– Не курю.
– Жалко, – вздохнул он.
Мальчишеское лицо. И бриться, судя по всему, начал совсем недавно. Сними с него бронежилет и отними автомат – перед вами предстанет лопоухий призывник.
– Курить вредно, – озвучил я банальность.
– Жить тоже вредно, – засмеялся он в ответ. – Сами знаете, чем жизнь заканчивается. А ничего. Мучаемся, но живем.
Я приехал домой. Чувствовал себя плохо. Такое настроение, что хоть бритвой по венам. Как Ольга недавно. Когда я о ней вспоминал, во мне вскипало бешенство, опасной примесью к которому было отчаяние. Я чувствовал себя так, будто меня предали. Да так, наверное, на самом деле и было.
Ближе к полуночи позвонил по телефону Демин.
– Пропал ты совсем, – оценил он мою способность выпадать из жизни. – Поехал пообедать – и с концами. Отравился? Бифштекс был несвежий?
– Мне не до шуток, Илья.
– Охотно верю, – поубавил игривости в голосе Демин. – Насчет завтрашнего дня звоню. У нас съемка – ты не забыл?
Если честно, забыл. Прямо как отрезало.
– Черт! – не сдержался я. – Это про заправочную станцию?
– Ну! Где вода вместо бензина.
– Все готово?
– Обижаешь, начальник! – оскорбился Демин. – Я у тебя администратор или ты меня просто на стажировку взял?
– Ты молодец, – оценил я его способности.
– Зарплату, может, прибавишь, если такое дело?
– Непременно прибавлю. Три рубля устроит?
– Ну что ж, с чего-то надо начинать, – нисколько не обиделся Демин. – Начнем хотя бы с трех рублей. Так я все-таки насчет завтрашнего дня.
– Буду непременно.
– Машина там моя как?
– Ничего, бегает. Я еще ею попользуюсь. Ладно?
– За своей надо было присматривать! – в сотый раз ворчливо попенял мне Илья.
Но вернуть автомашину не потребовал. Я поблагодарил его за великодушие. На том и расстались.
Почти сразу раздался еще один звонок. Это был Мартынов.
– До тебя не дозвонишься, – попенял он. – Ты где сейчас?
– Вы же на квартирный телефон звоните, – напомнил я. – Где же я в таком случае, по-вашему?
– Ты один?
– Да.
– Я к тебе подъеду.
Он прибыл неправдоподобно быстро. Будто звонил из автомата на углу моего дома. Две минуты прошло после того, как я положил трубку, а тут и звонок в дверь. Я поначалу даже не подумал, что это Мартынов. Но это оказался он.
– Так быстро! – опешил я.
Мартынов переступил через порог, и только тогда я увидел его лицо. Губы сжаты, кожа лица серая и старая, взгляд цепкий и беспокойный.
– Ты один?
– Я же уже говорил…
