При голосовании получил 317 «за» — больше конституционного большинства. Это был своеобразный рекорд. «Против» консолидированно голосовала только фракция ЛДПР Жириновского, который через несколько дней пришел ко мне в Белый дом (так принято называть Дом Правительства), чтобы сказать: «Не обращайте внимания, это политика, а сам я к вам отношусь превосходно и буду вас поддерживать».
Столь сильно выраженная поддержка Государственной думы способствовала нормальному процессу создания правительства. Положение облегчалось и тем, что я решал эту задачу в условиях отказа президента и действующего через Ельцина его окружения от навязывания — такая практика имела место до меня и после меня — главе правительства тех или иных лиц на посты его заместителей, министров и других высших государственных чиновников. За непривычным дистанцированием Кремля от формирования кабинета стояли и растерянность, и опасения того, что я могу «взбрыкнуть» — тогда этого хотели избежать, — и нежелание брать на себя ответственность за трагически тяжелую экономическую ситуацию в стране, да еще и неспособность выплачивать многомиллиардную задолженность, накопленную в предшествующий период и усугубленную отказом Международного валютного фонда (МВФ) и Мирового банка реконструкции и развития (МБРР) выполнять ранее взятые на себя обязательства по кредитам. Пусть расхлебывают все это новый глава кабинета и им самим подобранные министры.
Мне было ясно, что правительство не может работать без тесной связи с Думой. Но как сделать эту связь органичной? В некоторых странах вопрос решается просто — создается правительство большинства. В других, как в США, кабинет формирует под своим руководством избранный президент. В ряде стран парламентское большинство создает коалиционное правительство. В России не было ни конституционных, ни политических условий для одного из таких решений. При формировании правительства я стремился исходить прежде всего из профессионализма в качестве основного критерия. Вместе с тем нельзя было не учитывать и принадлежность того или иного профессионала к партиям или движениям, представленным в Государственной думе.
Однако необходимо было сделать все, чтобы правительство не стало «заложником» партий, представленных в парламенте.
С Маслюковым вопрос был предрешен — предложил ему быть первым заместителем председателя, ведающим в целом экономическими вопросами. И не только потому, что он входил во фракцию КПРФ, самую большую в Госдуме. Я видел в нем хорошего специалиста, детально разбирающегося в вопросах промышленности, в особенности военно-промышленного комплекса, открытого для новых идей и наряду с этим взвешенного, практичного. Знал, что он руководствуется в своей деятельности здравым смыслом, интересами дела.
Сначала считал, что другой первый заместитель должен заниматься социальными проблемами. Кому возглавить этот наиважнейший участок работы?
Как будто услышав этот немой вопрос, в кабинет зашел секретарь и сказал, что на несколько минут просит его принять Г. А. Явлинский. Состоялся довольно подробный разговор. Из него явствовало, что руководимое им движение — «Яблоко» готово помогать правительству. Разговор был откровенный, так как мы давно знали друг друга и, как мне представляется, несмотря на некоторые коллизии, возникавшие время от времени из-за не всегда продуманных высказываний Явлинского, друг к другу неплохо относились.
Я предложил ему тоже стать первым заместителем председателя правительства и курировать все социальные проблемы. Явлинский отказался.
Подтвердилось, что он более уверенно чувствовал себя в оппозиции, не взваливая на свои плечи ответственность исполнительного органа.
В заместители к себе пригласил — ни в чем не разочаровался впоследствии — высоких профессионалов, тружеников, преданных делу и порядочных людей: Г. В. Кулика, В. И. Матвиенко («сорвал» ее с поста посла России в Греции, она решилась принять мое предложение только под давлением — сказалась наша многолетняя дружба), В. Б. Булгака, В. А. Густова.
В сентябре правительство было сформировано.
Однозначного мнения придерживался по поводу кандидата на пост председателя правления Центробанка (Банка России) В. В. Геращенко, или «Геракла», как его называют окружающие. Этот ключевой пост представлял особый интерес для тех в окружении президента, кто вел свою, далекую от интересов общества, игру. С учетом тяжелейшего экономического положения в стране, в немалой степени сложившегося в результате деятельности прежнего руководства Центробанка, особенно важно было предложить на пост председателя его правления кандидатуру не просто отличного банкира, но и надежного человека, не склонного к авантюрам, непродуманным шагам. Геращенко как никто другой отвечал этим требованиям.
