Я велел им выпрямиться. Мне хотелось видеть их лица, которые я обвел долгим взглядом, постигая мысли каждого. Хотя при дворе все умели сохранять величественную невозмутимость при любых обстоятельствах, мне, ученику божественного Инпу - знатока сердец, нетрудно было увидеть даже тщательно скрываемые чувства. Разве что мысли жены и дочерей были для меня тайной, прячущейся под застывшими масками благопристойной радости, но обольщаться на счет искренности не стоило. Из всех женщин своего дома я мог положиться только на Ариадну. Остальные, вслед за матерью, осуждали меня, всю жизнь безжалостно боровшегося с их изуверскими таинствами во славу Бритомартис-Диктины.
Души сыновей для меня были доступнее, и я читал их думы, как таблички с отчетами писцов. Главк не скрывал своего недовольства - он не собирался прощать мне оскорбления, нанесенного горячо любимому им Посейдону. Но Главк не способен нанести удар в спину: он слишком благороден и силен. Андрогей был рад увидеть меня живым. Девкалион, предпочитая примкнуть к победителю, старательно изображал радость, но грешки за ним водились. Я видел, как воровато бегают его глаза, и чувствовал затаенный страх.
Лавагет Катрей? Не так-то просто было проникнуть в эту душу. Он во многом напоминал мне богоравную Европу - и по умению таить свои помыслы и порывы, и по ловкости, с которой он плел интриги. Впрочем, я умел разгадывать его замыслы. Насколько я помню, он всегда поддерживал меня, если речь шла о возможности править без оглядки на царицу, и вполне был готов снять бремя власти с усталых плеч отца прямо сейчас. Интересно, почему он не воспользовался моим отсутствием? Рассчитывал, что бык избавит Крит от меня? Боялся? Страх перед Пасифаей заставил его не торопить ход событий? Я разочаровал Катрея тем, что вернулся живым, и теперь он затаился, ожидая, когда кто-то первым нападет на меня и избавит его от необходимости марать руки? У него тогда появится отличный повод расправиться с соперником - казнить цареубийцу. Или все же мой сын страшится греха отцеубийства?
Я пробежал глазами по рядам жриц (вот уж воистину яма, полная змей и скорпионов!), и заметил: девушки, что пропустила меня в ту ночь на Большой двор, среди них нет. Догадываюсь, почему. Интересно, как это было подано? Укусила священная змея? Несчастный случай? Или самоубийство? Надо будет узнать, как её звали...
Я перевел взгляд на мужей. Вот военачальник Макарей, сын Мендета, преданно смотрит мне в глаза. Этому можно верить: наполовину аргивиец, воин до мозга костей, прямолинеен и честен, верен мне и Зевсу. А вот, делая вид, что поправляет ожерелье, потупился гепет Дамнаменей... Еще один старец, Синит, избегает взгляда, хотя изображает ликование... Молодой Айтиоквс побледнел... Вот еще несколько... Надо же, даже при моем дворе все меньше и меньше потомков древних родов. И все больше ахейцев, данайцев, аргивян. Эти, конечно же, рады моему возвращению. На них я могу опереться.
Сердце мое наполнилось решимостью. Ничего, я вернулся, и не в первый раз мне приходится заново утверждать свою власть. Я вскинул руку, призывая ко всеобщему вниманию.
Пасифая тем временем приветствовала нас: своего супруга-победителя и доблестного Геракла. Послушать её, так не было большей радости в жизни этой женщины, как увидеть меня живым! Речь её, как всегда разукрашенная цветистыми эпитетами, убаюкивала. Я покосился на Геракла. Тот терпеливо стоял, не выказывая ни малейшего признака усталости, будто не гигантский бык давил ему на плечи, а лишь легкий плащ. Наконец, пришла очередь и мне сказать своё слово. Я принял от Катрея скипетр - знак своей власти и отчетливо возгласил:
-Верные мои подданные! Сегодня воистину великий день! Зевс даровал нам избавление от бедствий, и вечером во славу Громовержца будет принесена стотельчая жертва! Зевс Эгиох - защитник людей и богов - посрамил злокозненных врагов моих!..
Я обвел ряды жриц и придворных дам взглядом, несколько дольше задерживаясь на тех, кого считал наиболее коварными и опасными противниками. Конечно, вся моя стража бессильна против них. Позорно убивать женщину. Но гнев богов не знает границ.
-И поскольку молитвы мои всегда бывают услышаны богами, ни один из тех, кто осмелился восстать против отца моего и роптать против меня, не останется безнаказанным. Божественная справедливость выше людской!
Оглянулся на Геракла, так и не спустившего быка с плеч. Он сохранял достоинство, приличествующее герою.
-В честь избавителя Крита Геракла, сына Зевса, сегодня вечером будет устроен пир. Пока же позаботьтесь, чтобы гость был принят с почестями, равными тем, что получает посланник царя Та-Кемет.
Нашел глазами Итти-Нергал-балату. Мой верный Талос стоял в стороне, ожидая царского слова. Я знаком велел ему приблизиться.
-Быка поместить на Большой двор. Выставить стражу. Если он еще раз вырвется - виновных покараю смертью.
Он отлично понял, что я грожу не ему. Я видел, как дрогнули в только мне заметной понимающей улыбке уголки мясистых губ.
