— Дорогие мои детки! Вы сделали такое важное и прекрасное дело, что я не в силах выразить это словами. Моё заточение в Золотом Дворце длилось целую вечность, пусть и служило необходимой платой… Сегодня всё изменится!.. И знайте, что свершение ваше — праздник не для меня только, но для многих и многих… Со временем понимание происходящего сейчас придёт к вам во всей широте и глубине своей, если только вы сами захотите этого. Каждый из вас заслуживает награды…
— Не надо, Ма! — воспользовавшись паузой, проговорил Илья, сидящий, вместе со своими друзьями на ступенях у подножья трона, — Нам и так хорошо…
— Надо, Илюша! Просто потому, что эти награды — будущее, — продолжила она, — Ваше будущее, будущее ваших близких и далёких… Для тебя, Илюшенька, сынок мой, моя награда — новые знания и невероятные возможности в изучении и понимании того, без чего ты не представляешь жизнь. Я говорю о Храме Культуры…
— Ох, Ма! Как ты узнала?.. Да, что это я? Спасибо, Ма!
— Не благодари меня… Благодари друзей, которые помогли тебе заслужить право на такую награду! Только обязательно помни, что Храм Культуры пуст и бесполезен без жизни, без Храма Любви… Помни это, и если любящие тебя близкие позовут на помощь…
— Я понял, Ма, — потирая кулаком глаза, горячо прошептал Илья и поцеловал ступню Хранительницы.
— Эмма, доченька! Твоя награда уже при тебе… остальное ты, если и не знаешь, то почувствуешь… Впереди у тебя большая жизнь…
— Спасибо, Ма! Спасибо, что вернули его… мне… — из глаз женщины потекли слёзы, — В какой-то момент я подумала, что…
— Не плачь, доченька моя! Всё будет хорошо, я знаю, поверь и ты мне! — улыбнулась Хранительница и обратилась к Андрею, — Андрюша, сынок! Не я наградила тебя большим, но тяжёлым даром! Не удивляйся… Способность чувствовать то, что не способны ощутить другие, жила в тебе с рождения и дарована свыше. Я лишь открыла тебе глаза на твой дар… Знаю, что ты справишься с ним, используешь для доброго, для светлого… Поверь, я не могла представить, что в тёмном и холодном мире можно делиться теплом и любовью так, как способен делать ты! Это — главный твой дар и пользуйся им, что есть сил, не отказывай верующим и страждущим… Я горжусь тобой, сыночек!
— Спасибо, Ма! — с хрипотцой произнёс Андрей, и они с Эммой одновременно поцеловали ступни Хранительницы.
— Верьте, детки мои, я с вами, я думаю о вас и помогу всем тем, что в моих силах! — вздохнув проговорила Ма и приступила к действию: — А теперь, любимые мои, наступило время приложить свои медальоны к отверстиям в основании трона… Андрюша, возьми Эмму за руку! Илюша, пожалуйста, одновременно с друзьями! С Богом!
В памяти Андрея осталась только ослепительная вспышка света и сильнейшая вибрация здания Золотого Дворца… В то, что золотой трон Ма поднимается, а навстречу ему открывается Солнце на голубом небе, поверить было очень трудно, почти невозможно. Куда легче предположить, что это приснилось или привиделось троим путешественникам…
«А на кресте не спекается кровь,
И гвозди так и не смогли заржаветь,
И как эпилог, всё та же любовь,
А как пролог, всё та же смерть.»
— Андрюша, где мы? Что происходит? — услышал Андрей голос Эммы, когда открыл глаза. Он лежал в уютной, немного тесноватой постели, обнимая любимую женщину. В тщательно закрытое плотными шторами окно пробивался яркий свет.
— Сейчас посмотрим, — ответил мужчина, наощупь целуя Эмму, потягиваясь и вставая на паркетный пол.
Подойдя к окну, Андрей чуть развёл в стороны шторы, охнул и прикрыл ладонью ослеплённые глаза. Немного придя в себя, он повторил попытку, заставил себя посмотреть в заоконное пространство, потом обвёл глазами комнату и глубоко вздохнул:
— Это солнце, Эммочка! И мы с тобой в моей старой квартире!
— Что?! Как это? — вскрикнула женщина с испугом, — Не смотри на меня, ты меня не узнаёшь!
— Что за фантазии, девочка моя! — засмеялся мужчина, подходя к постели, хватая женщину в охапку вместе с одеялом и глядя ей прямо в глаза, — Ты — моя любимая Эмма! Вот твои глазки, бровки, вот родинка у левой брови появилась, раньше не было…
— Вот видишь! — взвилась женщина, — Я теперь страшненькая и не похожая на твою… секретаршу!
— Что за чепуха! — воскликнул Андрей, насильно сдирая с Эммы одеяло и целуя её тело, — Вот они, мои любимые сисечки и тоже с родинками, от которых они только краше! Вот животик, вот попка и ножки белые, стройные, вот и то, что между ними! Господи, да у тебя родинки повсюду разбросаны! Весь сыр-бор из-за них?!
— Да! — ахнула женщина, уже не отбиваясь от ласковых рук и губ Андрея, — Они тебе правда нравятся?
— Очень!
— Честно?! И ты узнаёшь меня такую?
— Я узнал бы тебя любую, девочка моя! — серьёзно ответил мужчина, — А такую… Да ты и не изменилась совсем, детка!
— Ох, как я испугалась, мой Господин! — неожиданно вернулась к прежнему обращению Эмма, — И Вы… ты будешь меня любить?
