Снова эти запахи и эти звуки. Сделав уроки, я уснул в собственной кровати, и теперь мне снова снился мой прежний мир. Или не снился. Я до сих пор не понимал. Единственное, во что я всё больше хотелось верить: моя прежняя жизнь не выдумка наркомана. Она существовала, но… Как возможно одновременно жить в двух мирах и не помнить этого?
Сглотнув, чтобы промочить вновь пересохшее горло, я стал пытаться открыть глаза. Было уже не так тяжело, как в прошлый раз, хотя образы всё ещё расплывались, а половину тела как минимум я вообще не чувствовал. Но всё же, хмурясь и щурясь, я пытался справиться с трещанием и писком в голове, чтобы оглядеться. Сейчас рядом никого не было, вокруг — никакой мебели, только что-то вроде белых занавесок, а с потолка светила тусклая лампа. Хотелось хоть как-то пошевелиться, но пока слабо откликались только шея и пальцы рук.
Над ухом пищали аппараты, на которые посмотреть я не мог. Но они будто стали издавать звук интенсивнее, а потому вскоре сквозь звон в ушах до слуха донеслись чьи-то приглушенные шаги.
— Мэтью? — негромко спросил мужчина в белом халате, отодвинувший шторку в сторону. — Вы меня слышите?
Я зажмурился, потому как из-за его голоса в голове запищало ещё сильнее, но всё же в ответ слегка качнул головой. Хотелось задать столько вопросов, однако пока что я не мог даже горло прочистить без боли. Сил в теле не было совсем, хотя, казалось бы, если я был в каком-нибудь коматозе, то прошло ведь не так чтобы много времени. Или это придурочный Мэлори что-то натворил с моим телом и теперь я совсем развалюха? Кажется, вопросов стало ещё больше.
— Не волнуйтесь и не торопитесь, — произнёс мужчина, которого я вновь пытался рассмотреть. В этот момент из-за шторки появился ещё один работник больницы, на этот раз медсестра, которая стала переписывать в, видимо, мою карту показания аппаратов, стоящих рядом с кроватью.
— Мы оповестили ваших родственников, сегодня обязательно приедет кто-то из них, — продолжал успокаивать меня доктор, а я вдруг понял, что я снова увижу родных маму, отца и брата. Найла, конечно, прекрасная мама-кошка, но родители этого мира мне всё же были дороже. И я так соскучился, что захотелось увидеть их побыстрее.
— Хотите пить? — спросила медсестра, на что я снова легко кивнул. Та буквально за минуту вернулась ко мне со стаканом и трубочкой, чтобы мне было удобнее. — Только пару глотков, больше пока нельзя.
Я не ожидал, что будет трудно даже сделать эти пару несчастных глотков, но зато в горле сразу стало легче. Правда, я почувствовал, как эта самая вода прошла по глотке и заполнила желудок. Кажется, это единственная «еда», оказавшаяся в моём теле за долгое время, я такого странного чувства физической пустоты никогда не испытывал.
Посмотрев записи в карте, доктор отправил её в кармашек на спинке кровати и снова обратился ко мне:
— Пальцами можете шевелить?
В ответ я попробовал сжать ладонь в кулак, однако этого не получилось. Но пальцы всё же хоть как-то задвигались, потому медсестра сразу же вложила мне в руку маленький пульт с кнопкой.
— Нажмёте на кнопку, если чего-то захотите, — легко улыбнулась она. — Она очень легко нажимается, так что сил точно хватит.
— Отдыхайте пока, — продолжил доктор. — Позже к вам придут сделать массаж, а я проведу осмотр. А пока вы одни, если снова захотите спать, спите. И ни о чём не волнуйтесь, вы под присмотром и в безопасности.
— Спасибо, — хрипло прошептал я, понимая, что пока что мне лучше особо не говорить. Кажется, в норму мне теперь придётся приходить долго, так что я был даже рад, что меня не начнут вертеть, слушать и смотреть прямо сейчас.
Голова всё ещё немного кружилась и трещала, так что я действительно прикрыл глаза и, кажется, задремал. Но как только услышал, что шторка снова отодвинулось, открыл глаза и наконец увидел маму. Та сразу бросилась ко мне обниматься со слезами на глазах, тихо приговаривая:
— Мэт, хвала господу, ты очнулся. Я так волновалась всё это время.
Обнять в ответ я пока что её не мог, сил поднять руки не хватало, но было так приятно её видеть и чувствовать её тёплую кожу своей щекой, что невольно у самого слёзы навернулись. Я ведь уже почти поверил, что она ненастоящая, уже не надеялся увидеть. И какое же облегчение я сейчас чувствовал от того, что ошибался.
— Мам…
— Что? — спросила она, отстранившись и вытирая слёзы, но при этом улыбаясь.
— Что со мной… случилось? — смог выдавить я, ведь всё же узнать, был Мэлори в моём теле или нет, сейчас казалось самым важным.
— Ты… Если ты не помнишь, — неуверенно ответила мама, поджав губы, и стала поправлять моё одеяло, чтобы не смотреть в глаза, — мы всё обязательно тебе расскажем. Но позже. Доктор сказал, что сейчас тебе лучше не волноваться, а только отдыхать.
Вот только незнание меня мучило больше. Лежал ли я всё это время в больнице или творил дичь, ведомый разумом совсем неблагонадёжного подростка, и оказался ли здесь по его вине, узнать уж очень хотелось.
