— И что? — изогнул Крис рыжую бровь. — Пока приехали медики, я был с тобой, перетягивал раны, чтобы замедлить кровотечение, и постоянно прислушивался, дышишь ли ты. А потом меня мучил вопрос, успел ли я со своей этой помощью.
— Вот как. Я был бы даже рад, приди ты пораньше, раз так волновался.
— Я звонил в больницу на следующий день после того, как тебя увезли, но мне сказали, что ты в плохом самочувствии, а ещё что ты можешь не обрадоваться спасителю и лучше повременить с визитом.
— Да уж, они слишком осторожничают, как по мне, — усмехнулся я.
— Да нет, всё правильно, в общем-то, — улыбнулся Крис. — Это ведь их работа, их ответственность.
— Моя б воля, я бы уже выписался. Но не пускают.
Кристэл развёл руками, глядя на меня довольно снисходительно.
— Значит, на то есть причины. Например, твоя амнезия. Лучше слушайся докторов, серьёзно.
Его последние слова прозвучали так, будто он разговаривал с пятилетним. Он и правда воспринимал меня как ребёнка, относился несерьёзно. Вот чёрт, да мне всем вокруг придётся теперь доказывать, что я адекватный и вполне могу принимать взвешенные решения! А после попытки суицида это будет в два раза сложнее. Я с восемнадцати лет жил отдельно от родителей, выучился, устроился работать в хорошую фирму и в стантрайдинге добился немалых успехов. А теперь мне нужно заново становиться на ноги. Просто челлендж какой-то. Но я его приму, даже если этот мир и все эти люди вокруг нереальны.
— Не надо разговаривать со мной, как с ребёнком, пожалуйста, — спокойно попросил я, хотя предательский кончик хвоста начал нервно дёргаться. Я постарался спрятать его за собой, продолжая: — Понимаю, что звучит ужасно по-детски, но постарайся представить, что я твой ровесник. Мне действительно легче общаться с… людьми постарше. Понимаешь?
— Ладно-ладно, только не кипи, — вновь усмехнулся Крис. В этот момент его хвост странно распушился, после чего он начал потягиваться, что вкупе с хвостом-трубой выглядело довольно прикольно, а потом поднялся со стула. — Ладно, мне пора, на работу скоро. А ты отдыхай и выздоравливай. И книгу прочти до самого конца, она очень атмосферная.
— Хорошо, постараюсь. В какое время тебе лучше звонить?
— Часов в шесть-десять вечера. В этом промежутке.
— Понял. Спасибо, что зашёл, — ответил я, хотя отпускать эту пушистую прелесть было жаль. Но мы ведь ещё встретимся.
Кристэл махнул рукой на прощание и вышел из палаты, а я взял блокнот и вновь взглянул на оставленный его рукой адрес.
— Ты что, решил замутить со взрослым парнем? — вдруг тихо спросил Лэйн, и я перевёл на него вопросительный взгляд.
— А что? Мне не может понравиться парень? Это осуждается?
— Это — нет. А вот педофилия очень сильно осуждается, буквально до казни, так что вряд ли тебе будет просто.
Я отвёл озадаченный взгляд, а мой хвост снова нервно завилял.
Вот даже как. С каждым новым условием задачи, которые я ставил перед собой, начинали выглядеть всё сложнее. Ок, гугл, как доказать всему миру, что моему разуму уже давно не четырнадцать?
Ещё через пару дней Найла таки забрала меня из больницы. Двора здесь не было, так что и гулять нам не позволяли, что меня удивляло. Из окна нашей палаты был виден лишь тёмный проулок между корпусами, а мне так хотелось посмотреть внешний мир, вдохнуть свежий воздух, взглянуть на небо, увидеть солнечный свет, ведь окна палаты были словно затемнёнными, и в самой палате всегда горел свет. Это очень надоело, я скучал по солнцу.
Я был даже рад попрощаться с Лэйном, взяв контакт и у него для поддержания общения, и отправиться за Найлой к выходу. Однако, оказавшись на улице, я столкнулся с абсолютно тёмным небом, горящими над улицей мощными прожекторами и множеством неоновых вывесок. Пока мы шли к остановке, я разглядывал разнообразных людей с ушами и хвостами, бегущих по своим делам, изящные обтекаемые машины, почти не издающие звуков при движении и светящиеся неоновыми полосами по изгибам корпусов, и непроницаемый чёрный небосвод. Я не понимал, куда могли деться небо и какое-никакое солнце, ведь на часах пробил полдень.
— Найла, а почему небо такое тёмное? — всё же спросил я, вглядываясь между вездесущих прожекторов.
— Небо? — удивлённо переспросила она и тоже подняла голову. — Свод города, ты имеешь в виду? Он ведь всегда такой.
— Мы под каким-то куполом, что ли? — задумчиво протянул я, не понимая, как и зачем делать над городом подобную защиту. Но догадка, пришедшая на ум, в очередной раз озадачила. — Или мы под землёй?
— Конечно. На поверхности нет пригодных для жизни условий, — объяснила Найла, жалостливо сдвинув брови и прижав уши к голове. — Я не представляю, что делать, Мэл. Ты ведь совсем ничего не помнишь. Даже то, что знают маленькие дети. Как такое может быть?
— Наверстаю, — уверенно ответил я. — Дай мне только что-то, где я смогу получать информацию, и сам всё изучу. Не волнуйся, со мной всё будет нормально.
