Когда меня перевели в общую палату несовершеннолетних суицидников, я понял, насколько сильно отличаюсь от них в плане психологического здоровья. Ведь я не был собой, когда резал себе вены в какой-то тёмной душевой, и потому у меня не было таких же последствий, как у других. Да, я ощущал себя странно в хвостатом теле и до сих пор не особо верил, что происходящее со мной реально. Однако я чувствовал себя вполне спокойно, не агрессировал на медперсонал, в отличие от некоторых, и не депрессовал, а старался держать себя в руках. Правда, я скучал по родным и друзьям, но не позволял себе отчаиваться. Я верил, что всё обязательно вернётся на круги своя. Так что пока приходилось адаптироваться и подстраиваться, ведь чем бы ни был этот странный мир, я ясно понимал, что он вполне логичен и больше похож на какую-нибудь внутрисетевую вселенную из фильмов о будущем, чем на сон.
А ещё меня удивляло, что навещать меня приходила лишь мисс Ирбис, которую назвать мамой никак язык не поворачивался. Но даже она на вопрос о друзьях промолчала. Я не совсем понимал, как моё тело жило без моего разума раньше, но раз дожило до четырнадцати лет, то должно было с кем-то контактировать помимо семьи. Однако пока большая часть моего прошлого оставалось для меня загадкой.
От разглядывания спящего на соседней кровати пернатого парнишки со светлыми волосами и чуть более светлыми перьями, пробивающимся сквозь пряди, меня отвлекла вновь пришедшая Найла. Выложив на столик, стоявший между кроватями, причудливые фрукты из матерчатой сумки, она пододвинула стул и села рядом.
— Ну как ты, Мэл? — тихо спросила она, потянувшись к моей руке.
Я не стал сопротивляться, ведь видел, что она действительно сильно волновалась за меня. Сжав её ладонь в своей, я слегка улыбнулся:
— Чувствую себя нормально. Убиваться больше точно не хочется, не волнуйся.
— Ты что-нибудь вспомнил? — её голос дрогнул, а я потёр лоб свободной рукой, опустив взгляд.
— Нет, извини. Вообще ничего и никого. У меня такое странное ощущение, будто то… был и не я. — Вновь посмотрев на Найлу, я почувствовал себя отчасти виноватым, хотя понимал, что конкретно я ничего и не натворил. — Можно буду звать тебя просто Найла?
Та вздохнула и согласно покачала головой, однако было видно, что она снова расстроилась.
— Ну прости. Я правда ничего не могу с собой поделать. Может, ты мне всё же немного расскажешь о моей жизни? Хоть что-нибудь. А то чувствую себя вообще никем и не понимаю, как мне жить дальше.
— Если ты продолжишь жить так же, как жил, то точно загонишь себя в могилу. Потому я и не хочу рассказывать…
— Да брось, — протянул я. — Ну неужели я был таким отбитым? Вены не в счёт.
— Мэл, ты гулял в компании наркоманов и сектантов, — полушёпотом произнесла Найла, наклонившись ко мне, а потом накрыла наши сцепленные руки свободной ладонью, глядя своими широко раскрытыми сумасшедше голубыми глазами в мои. — Вы курили по два раза в неделю и видели в своих «видениях» богов. Это ненормально, понимаешь? Если ты подсядешь на флайтер, то умрёшь, не дожив до восемнадцати.
— Что за флайтер? — спросил я, нахмурившись и пристально наблюдая за выражением лица Найлы. Создавалось ощущение, будто она вот-вот снова расплачется.
— Наркотик. Я тысячи раз говорила тебе, как это опасно, но ты никогда меня не слушал, говорил, что два раза в неделю можно. А я постоянно боялась, что ты сорвёшься из-за своих непутёвых дружков.
— Так, ладно, понял, — мрачно ответил я, ведь наркоманов всегда осуждал и никогда не понимал желания отравлять свой организм подобной дрянью. — Могу пообещать тебе, что больше никаких наркотиков употреблять не буду. И даже спортом каким-никаким займусь, только не волнуйся и не плачь больше. Мне как-то совестно, когда ты из-за меня слёзы роняешь.
Найла шмыгнула начавшим краснеть носом, а потом вдруг встала и прижала мою голову к своей груди, обнимая и целуя в макушку. Стало ещё более не по себе, потому как родного человека я в ней не признавал. Однако старался представить, каково ей, и войти в положение.
— Ты мне такого никогда не говорил, Мэл. Я каждый день молюсь Матери, чтобы с тобой всё было хорошо. Я помогу тебе с чем угодно, только больше не избегай меня и говори о любых проблемах, я же всегда помогу тебе. Всегда, Мэл.
Забота и волнение этой женщины заставляли моё сердце сжиматься. Бедная. Похоже, сыночек совсем её не ценил и постоянно вытворял дичь. Ну ничего, это я исправлю. Если мне и правда четырнадцать и если этот мир реален, то вся жизнь впереди, и надо постараться сделать её как можно более весёлой и интересной, а наркоту и плохую компанию вычеркнуть. Это мне точно будет несложно сделать. А даже если этот мир и нереален, то страдать чушью мне тут всё равно не хотелось, лучше жить по совести. К тому же эта женщина теперь была моим пристанищем, ведь, как бы это ни было печально, а зарабатывать сам я вряд ли мог. А значит, я во многом зависел от неё и нужно было налаживать связь.
