– Тогда я еще только создавал свой бизнес. Летал по всему миру, находил новых клиентов, набирал персонал, искал новые ресурсы. Почти два десятилетия моя жизнь представляла собой настоящий водоворот. Я никогда не находился в одном месте более недели. К счастью, в дальнейшем мой темп замедлился. – Он улыбнулся, больше для себя, чем для нее. – Не следует забывать, что я уже совсем не так молод, как прежде.
– Это происходит со всеми нами. Во всяком случае, с теми, кто еще жив.
– Да, вы совершенно правы. Мне следует испытывать благодарность за все, чем я обладаю.
Однако его последние слова не показались Пайн искренними.
Когда «Астон Мартин» отъезжал от парковки, Лайнберри спросил:
– Не хотите выпить по стаканчику на ночь?
– Где?
– Моя квартира совсем рядом.
– Разве нам не пора возвращаться? – после некоторых колебаний спросила Пайн.
– Ну, если мы почувствуем, что устали, то сможем остаться переночевать. У меня есть комната для гостей.
Пайн бросила на него жесткий взгляд.
– Но я ничего не взяла с собой, ведь не собиралась оставаться в Атланте.
– У меня есть вещи, которыми вы сможете воспользоваться.
Пайн отвернулась, она явно чувствовала себя неловко.
– И вы сможете задать новые вопросы, если захотите. А я постараюсь на них ответить.
Пайн повернулась к нему.
– Тогда поехали.
«Маленькая квартирка» в Бакхеде оказалась двухэтажным пентхаусом в почти новом небоскребе – с собственным лифтом, выходившим в прихожую.
– Ладно, снова «ух ты», – сказала Пайн, когда Лайнберри провел ее в гостиную, откуда открывался великолепный вид на столицу Джорджии. Пайн подошла к стене, полностью состоявшей из окон, и выглянула наружу.
– Разве у вас нет занавесок или чего-то в этом роде? Здесь все кажется слишком открытым.
– Это специально обработанное стекло. Я могу смотреть наружу, но никто не видит того, что происходит внутри.
– О, тогда все понятно. Но я сомневаюсь, что это дешевле штор.
– Вы правы, – с улыбкой сказал он, снял и повесил на спинку стула пиджак. – Что бы вы хотели выпить? У меня полный бар.
– На самом деле я бы предпочла «Амароне», если, конечно, оно у вас есть, – ответила Пайн.
– Да, есть. Я еще в ресторане понял, что оно вам понравилось. Идемте, покажу вам винный подвал.
Лайнберри провел ее по длинному, отделанному деревом коридору, свернул направо, и они остановились перед каменной стеной с двумя огромными деревянными дверями со стеклянным верхом.
Он нажал на выключатель, за дверями зажегся свет, Лайнберри открыл одну из них и жестом предложил Пайн войти. Затем он последовал за ней и прикрыл за собой дверь.
Пайн слегка поежилась.
– В помещении около пятидесяти восьми градусов [42] и постоянный уровень влажности, – объяснил Лайнберри. – Здесь есть бутылки редкого вина, и оно испортится, если не поддерживать правильный климат.
Пайн заметила, что кирпичи на потолке и полу выглядят новыми, в то время как деревянные балки потемнели от времени. Все столярные работы были сделаны настоящим мастером, каждая деталь, изгиб и шов выглядели идеальными.
– Здесь все великолепно, у меня такое впечатление, что мы попали в Средневековье.
– Примерно так я описывал задачу компании, которая провела здесь работы.
Он открыл стойку с вином и окинул взглядом бутылки.
– Думаю, эта подойдет. – Он достал бутылку и подержал ее перед собой. – Это не тот виноградник, чье вино мы пили в ресторане, но, полагаю, оно понравится вам больше!
– Я вам верю.
– В самом деле?
– А разве существует причина, по которой мне не следует этого делать? – осведомилась Пайн.
– Нет, но с того самого момента, как мы встретились в Андерсонвилле, я уловил в вас некое неоднозначное отношение, – заметил Лайнберри.
– Не принимайте его на свой счет, – сказала Пайн. – Я со всеми так себя веду.
Они пили вино, устроившись на затянутых тканью плетеных креслах из ивы, которые стояли около стеклянного столика на одной из открытых террас, окружавших квартиру с трех сторон. Теплый ветерок шевелил длинные распущенные волосы Пайн. Множество крупных растений в кадках, расставленных на террасе, отмечали маленькую площадку для гольфа, предназначенную для отработки удара патт. В небе было полно самолетов, направлявшихся в Международный аэропорт Хартсфилд-Джексон, и их разноцветные огоньки мигали вдалеке, точно цепочка воздушных рождественских огней.
– Да, отсюда открывается впечатляющий вид, Джек. Вы выбрали превосходное место. – Пайн подняла бокал. – За действительно богатых и успешных, а также за симпатичного мужчину. – Она улыбнулась. – Но вы же знаете, что деньги далеко не всегда делают человека счастливым.
– Да, конечно. Все, о чем вы говорите, не имеет никакого смысла, если вам не с кем это разделить.
– Значит, вы так и не нашли своего человека?
Лайнберри снова наполнил бокалы.
– Нашел.
Пайн медленно опустила свой бокал.
– О ком вы говорите?
– Я думаю, вы знаете, Ли.
Она откинулась на спинку кресла.
– Как долго вы влюблены в мою мать?
– Просто возьмите сегодняшнюю дату и отнимите время, которое прошло с того момента, как я с ней познакомился.
– Но она была замужем, с двумя детьми.
