– У него неплохие шансы. После рентгена будет больше ясности. Я отправила сообщение в Америкус с описанием его состояния, чтобы к нашему приезду все подготовили. Им придется сразу начать операцию. Тут многое зависит от того, какие разрушения причинила пуля и продолжается ли внутреннее кровотечение. Но давление у него сейчас в норме. А это хороший знак.
Пайн сжала руку Лайнберри.
– Мне необходимо, чтобы ты поправился, Джек, по множеству причин.
Она убрала волосы с лица, наклонилась и поцеловала Лайнберри в лоб. Она выпрямилась и вдруг почувствовала, как по ее щеке сбежала слеза. Она уже и не помнила, когда такое случалось с ней в последний раз. С тех пор, как Пайн потеряла сестру, она ни разу не плакала по-настоящему. А тогда рыдала месяцами.
Она не стала стирать слезу и дождалась, когда та соскользнула к губам.
Потом сделала глубокий вдох, продолжая сжимать руку Лайнберри и стараясь удержать его в этом мире, пока машина мчалась по пустой дороге.
Гудки мониторов вгрызались в голову Пайн, точно крупная дробь, когда она сидела на стуле в отделении интенсивной терапии.
Лайнберри сделали срочную операцию. Он оставался без сознания, а его тело опутывали провода и трубки. Пайн обнаружила, что ее взгляд постоянно притягивает монитор, она следила за его давлением, дыханием и пульсом, ждала, когда зазвучит сигнал тревоги, что случилось уже дважды, заставив медсестер и врачей броситься к Лайнберри и делать все, что необходимо, чтобы сохранить ему жизнь.
Пайн встала и с беспокойством посмотрела на Лайнберри. Она несколько раз разговаривала с хирургом и лечащим врачом. Пуля причинила ряд внутренних разрушений, сломала кость и разорвала кровеносные сосуды. Доктора достали пулю и справились с внутренними повреждениями. Они со сдержанным оптимизмом говорили, что Лайнберри полностью поправится, если придет в сознание и у него не возникнет других осложнений.
Блюм, Уоллис и Ларедо приехали и уехали.
Внедорожник, который выстрелами повредила Пайн, нашли в нескольких милях от шоссе. Внутри, на переднем сиденье, удалось обнаружить следы крови. Сейчас в лаборатории делали анализы.
– Внедорожник украден в Атланте за три часа до появления возле Андерсонвилля, – рассказал ей Ларедо.
– Они нас ждали. Не преследовали нашу машину, а просто стояли на обочине.
– Значит, им было известно, когда вы будете возвращаться из Атланты? Но откуда?
У Пайн не нашлось ответа на его вопрос.
Джерри Дэнверс охранял Лайнберри вместе с полицейским офицером из округа Самтер.
Дэнверс был сильно расстроен, когда добрался до больницы, он винил себя за то, что не повез их до Атланты.
– Это моя работа, – снова и снова повторял он Пайн.
– Лайнберри ваш босс, и он пожелал вести машину сам, – отвечала она, однако Дэнверс продолжал переживать.
Пайн встала, когда Лайнберри пошевелился и слегка застонал. Она не могла представить, что всего несколько часов назад они находились в его роскошном пентхаусе, пили дорогое вино и смотрели на прекрасные виды Атланты.
Именно там Лайнберри рассказал Пайн, что ее мать была связана с мафией.
У нее кружилась голова от его откровений. Казалось, кто-то выбросил ее из лодки посреди океана. Она не понимала, на каком она свете. Но у нее был Лайнберри. Он все знал. Она не могла его потерять.
– Джек, ты меня слышишь? – позвала она. – Тебе сделали операцию. И они тебя зашили. С тобой все будет в порядке. – Она положила руку на его здоровое плечо и слегка сжала.
Пайн удивилась, когда его веки затрепетали и он стал удивленно оглядываться по сторонам.
– Джек? – сказала она. – Ты в порядке. Ты сейчас в больнице. Опасности больше нет. Ты поправишься.
Наконец его взгляд остановился на ней. Он посмотрел на Пайн, его губы пошевелились, и она поняла, что он пытается что-то сказать.
Она наклонилась к нему поближе.
– Джек, что такое?
– Аман-да? Я… Аман-да? – пробормотал он.
Пайн не знала, что делать или говорить. У него был такой умоляющий взгляд, что она взяла его за руку и кивнула.
– Я… Аманда, Джек. Я здесь, с тобой.
Она почувствовала, как его пальцы сжали ее ладонь. Он кивнул.
– Л-люблю тебя… – прошептал он.
Он искал ответ на ее лице.
– Я… тоже тебя люблю, – ответила она.
По его губам промелькнула слабая улыбка, веки затрепетали, и он потерял сознание.
Пайн отпустила его руку и села.
Она невольно содрогнулась после того, что произошло мгновение назад.
Чтобы его успокоить, я сыграла роль своей матери.
Ничего другого в данных непростых обстоятельствах Пайн придумать не сумела. Однако теперь ей было не по себе. Просто другая форма обмана – по достойному поводу или нет, значения не имело – а ее уже тошнило от лжи, которую она обнаружила за то время, что здесь провела.
Она вышла из палаты и направилась к Дэнверсу. Он был в костюме и галстуке, но одежда выглядела мятой, и он казался непривычно растрепанным.
– У вас есть время на чашечку кофе? – спросила Пайн.
В этот момент из-за угла появился Тайлер Страуб. Он выглядел аккуратным и элегантным, и Пайн не заметила в нем эмоций, переполнявших Дэнверса.
– Привет, Джерри, я пришел тебя сменить, – сказал Тайлер. – Как у него дела?
