Почти через час они свернули на тихую подъездную дорогу и покатили в сторону современного дома. Еще до того, как они остановились, дверь распахнулась, и они увидели Бритту Прингл. Она была в светло-серой плиссированной юбке, открывавшей загорелые гладкие икры, синем свитере-безрукавке, белой рубашке с длинным рукавом и серых парусиновых туфлях.
– Я видела, что вы подъезжаете, – объяснила Бритта. – У Майрона все вокруг контролируют видеокамеры.
– Ни секунды не сомневалась, – сказала Пайн, когда они с Блюм поднимались по ступенькам. – Мне не нравится появляться без предупреждения. Я бы позвонила, но…
Взгляд Бритты стал усталым.
– Но у нас нет телефона и электронной почты, – сказала она. – Да, я знаю. И это мешает любым дружеским отношениям.
Пайн отметила, что Бритта произнесла эти слова с некоторой грустью.
– Что я могу для вас сделать? – спросила Бритта.
– Я хотела бы еще раз поговорить с Майроном, – сказала Пайн. – Насколько я понимаю, он уже встал?
– Да, он только что закончил завтракать.
– Надеюсь, он сможет уделить мне немного времени.
– А о чем пойдет речь?
– Мне бы хотелось задать несколько сопутствующих вопросов.
Бритта пригласила их в дом.
– Я слышала сегодня в новостях, что в Андерсонвилле нашли еще одно тело.
– Да, на кладбище, рядом с тюремным комплексом.
– Боже мой. Неужели среди нас орудует серийный убийца?
– Вполне возможно. Теперь весьма вероятно, что сюда призовут на помощь ФБР.
– Но вы уже здесь.
– Да, однако по личным делам. А где сейчас Майрон?
– В бассейне. Майрон любит туда ходить сразу после еды.
– Он не придерживается рекомендованной паузы в тридцать минут? – спросила Блюм.
– О, он не плавает. Я не уверена, что Майрон умеет. Он просто лежит на воде, утверждает, что это помогает ему думать. Как будто находишься в утробе матери, так он говорит.
– Могу я тогда просто к нему пройти? – спросила Пайн.
– Да, конечно.
Блюм не сделала попытки за ней последовать.
– Вы не пойдете? – спросила Бритта.
– Думаю, агент Пайн хочет поговорить с вашим мужем наедине. Может быть, мы с вами пока поболтаем?
Как только Бритта услышала эти слова, ее лицо прояснилось.
– Я сварю кофе. И я только что испекла кексы.
– Это просто чудесно.
Пайн и Блюм обменялись многозначительными взглядами и направились в противоположные стороны.
«Как много белой кожи», – подумала Пайн, подходя к краю бассейна.
Майрон Прингл в темно-синих плавках лежал в голубой воде, наружу торчали только икры. Он был в солнечных очках и таким белым и неподвижным, что походил на труп.
Пайн наклонилась, опустила руку в воду и обнаружила, что она подогрета.
Майрон был худым, но не слишком крепкого сложения, кроме того, он оказался невероятно волосатым. И еще она не заметила мускулов, обычных для мужчин. Впрочем, природа наделила его мозгом олимпийского калибра.
– Мистер Прингл? – позвала она.
Он не отреагировал на ее голос, и Пайн подумала, что он заметил, как она вошла в бассейн, но решил не отвечать.
– Мистер Прингл?
Наконец он слегка повернул голову.
– Да?
– Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?
– Я против. Сейчас у меня время размышлений.
Пайн подвинула плетеное кресло к краю бассейна и села.
– Я могу дать вам информацию для размышлений.
Майрон сдвинул очки на высокий изборожденный морщинами лоб.
– Какого рода?
– Должна признаться, что это не алгоритмы.
– Но связано с вашей матерью, не так ли?
– Вы не хотите рассказать мне то, о чем умолчали во время моего прошлого визита?
– Я не уверен, что понимаю, о чем вы говорите.
– Конечно, понимаете. Вы умный парень.
Он вернул очки на место.
– Похоже, я не настолько умен, так что вам придется мне объяснить, агент Пайн.
– Давайте я начну с ужина, на который меня недавно пригласил Джек Лайнберри.
– Джек? Он вам предложил так его называть?
– Совершенно верно.
– Ладно.
– А почему вы спросили? Как вы его называете?
– Босс.
– Вам не интересно, почему он пригласил меня на ужин?
– Не особенно.
– Он хотел узнать, что случилось с моей матерью.
– Хорошо.
– А вам это не кажется странным?
Майрон снова приподнял очки.
– И куда вы ведете?
– Вам известно, что именно Лайнберри нашел тело моего отца?
– Думаю, он упоминал об этом.
– Вы думаете? Неужели вам регулярно сообщают о найденных телах людей, выстреливших себе в голову из дробовика? Мне казалось, что ваша память намного превосходит обычную.
– Ну хорошо, да. Я помню, что он мне рассказал. Но с тех пор прошло много времени. Какое это имеет отношение к его желанию узнать, что случилось с вашей матерью?
– Возможно, никакого.
– И что вы ему о ней рассказали?
– Значит, ее судьба интересует и вас?
Майрон приподнял очки в третий раз.
– Я также был ее другом.
– Не припоминаю, чтобы кто-то из вас пытался войти с ней в контакт после того, как мы покинули Андерсонвилль.
– Я не знал, куда вы уехали.
– Лайнберри поддерживал связь с моим отцом, который знал, где мы находились. Лайнберри требовалось лишь спросить.
Очки снова опустились.
– Ну, тут я не знаю, что вам сказать, – признался Майрон.
– Значит, можно предположить, что ваши отношения с моим отцом были не настолько дружескими, как вы мне говорили.
– Какие у вас еще вопросы?
