Бритта вздохнула, выпила немного кофе и подняла глаза.
– Вы и Ли хорошо друг к другу относитесь, – сказала она.
Блюм обрадовалась, что Бритта сменила тему разговора.
– Она отличный босс и превосходный агент.
– Я уверена, что вы ею гордитесь.
– Она трудится изо всех сил. Бюро до сих пор остается вотчиной мужчин. Однако Пайн с самого начала заявила о своей готовности работать на самом высоком уровне. И она не терпит ни малейшего проявления неуважения, а если кто-то в ее присутствии не скрывает своих сексистских взглядов, дела его плохи. Уж поверьте мне, я видела это собственными глазами.
Бритта выглянула в окно.
– Интересно, как сложится их общение с Майроном? – задумчиво сказала она.
– Я полагаю, ему известно все, что вы мне рассказали.
– О да. Возможно, даже больше.
– Тогда он, наверное, уже все рассказал агенту Пайн.
– Но почему она не может задать эти вопросы Джулии? Она ведь до сих пор жива?
– Я не знаю.
– Ли наверняка это известно.
– Понятия не имею. И мне не хотелось вести себя навязчиво.
– О, я вас понимаю.
– Джека Лайнберри интересовал этот же вопрос. Он спрашивал у агента Пайн о ее матери.
– В самом деле?
– Вам это кажется странным?
– Вовсе нет. Они были добрыми друзьями.
– Насколько добрыми? – Хотелось спросить Блюм, но она решила промолчать.
– А вам нравится работать в ФБР? – спросила Бритта.
– Да, нравится. И с агентом Пайн никогда не бывает скучно. До того как мы приехали сюда, она спасла маленькую девочку по «сигналу Эмбер». Похитивший ее извращенец был отбывшим наказание педофилом, насиловавшим и, возможно, убивавшим в прошлом девочек. Агент Пайн взяла его в одиночку, и теперь он получит по полной. Слава богу – он очень надолго сядет в тюрьму.
– Да, впечатляющая история.
– Вы совершенно правы.
– Ее мать должна ею гордиться.
– В самом деле? – подумала Блюм.
Вечером Пайн и Блюм обедали в «Темнице».
Ранее они обменялись впечатлениями от своих бесед с Майроном и Бриттой.
– Это наверняка произвело на тебя тяжелое впечатление, агент Пайн, – сказала Блюм.
– Ты имеешь в виду, что я не знала, откуда я и кем являлись мои родители на самом деле? Или про то, что они мне рассказывали – и что оказалось ложью?
– А что ты реально знаешь об их прошлом?
– Только то, что они мне говорили, то есть совсем немного.
– А потом, после того как вы отсюда уехали?
– Как я уже говорила, мы переехали в маленький городок в Южной Каролине. А через несколько лет мои родители расстались.
– Из-за того, что произошло?
Пайн принялась вертеть в руках бумажную салфетку.
– Я всегда считала, что причина была именно в этом. Они все время ссорились по самым разным поводам, но имя Мерси всплывало постоянно.
– А что произошло после того, как они разошлись?
– Я решила остаться с мамой. Мы по-прежнему жили в Южной Каролине, отец снял жилье неподалеку. А потом все изменилось.
– В каком смысле?
– Я как раз должна была перейти в среднюю школу, когда мама сказала, что мы переезжаем.
– Куда именно?
– Она ничего не говорила, пока не появились грузчики. Оказалось, что мы едем в Техас.
– А она тебе что-то объяснила?
– На самом деле нет.
– Тебе удалось узнать, где ты родилась? Бритта ясно дала понять, что не здесь. – После небольшой паузы Блюм добавила: – Я очень удивилась, но не беспокойся, я не показала виду.
Пайн посмотрела на Блюм и легко прочитала ее мысли.
– Я знаю, где родилась, и сожалею, что не рассказала тебе раньше.
– Ты имеешь право хранить в тайне свою частную жизнь, агент Пайн. Но я надеюсь, ты знаешь: все, что ты мне расскажешь, никуда дальше меня не уйдет.
– Ни секунды не сомневаюсь, Кэрол. – Пайн помолчала, собираясь с мыслями. – Я родилась в Нью-Йорке. Но родители мне об этом не рассказали. Я узнала только после того, как в колледже подавала документы на паспорт. Я занималась олимпийскими видами тяжелой атлетики и должна была участвовать в соревнованиях в других странах. Я помню, как увидела свое свидетельство о рождении, которое требовалось для получения паспорта и которое я попросила у мамы. Я просто сидела и молча на него смотрела. Дело в том, что до того момента я не сомневалась, что родилась в Джорджии. У меня не осталось никаких воспоминаний о жизни в Нью-Йорке.
– Ну, если Бритта уверена, что вы приехали сюда, когда вам с сестрой было два года, не стоит удивляться, что у тебя не осталось воспоминаний о Нью-Йорке.
– Я спросила маму, но она отмахнулась от моих вопросов, только сказала, что я родилась в Нью-Йорке, а потом мы переехали в Джорджию. Она заявила, что говорила мне, но я вряд ли могла такое забыть.
– Верно, ты бы не забыла.
– Мне было тяжело переезжать в Техас перед переходом в среднюю школу. Я успела завести друзей, а в Техасе мне пришлось начинать с нуля. Моего отца больше не было рядом. Я взбунтовалась. Начала пьянствовать. Совершила несколько краж в магазинах. Курила травку. Попала в поле зрения полиции. Иными словами, свернула на дурную дорожку.
– И что изменило твою жизнь? Твоя мать?
