– Полагаю, он просто решил, что Мерси мертва. И не он один. Когда ребенок пропадает посреди ночи, а сестра едва жива? Не нужно быть гением, чтобы сделать такой вывод.
– А другие выдвигали такие же обвинения против моего отца?
– Я не слышал.
– Так в чем состояла причина недовольства Винсента моим отцом?
– Понятия не имею. Как я уже говорил, я знал Барри Винсента не слишком хорошо.
– И вы их разняли?
– Да. Я не собирался позволять этому парню надрать вашему отцу задницу, а особенно в такой ужасный день. У Тима хватало проблем и без никчемного Винсента.
– Значит, вы считаете, что мой отец не имел к похищению никакого отношения?
– Я уже говорил вам раньше и не намерен менять своего мнения.
– А вы помните имена друзей, которые были в тот вечер в вашем доме?
– Нет. Мы ничего особенного не делали, иначе я бы запомнил. А вы можете сказать, что вы делали в определенную ночь тридцать лет назад?
– Да. Я спала в одной кровати со своей сестрой-близнецом, а потом мне проломили череп.
Майрон отвернулся.
– Послушайте, – продолжала Пайн, – если вы делали что-то противозаконное, курили травку, мне все равно. Мои родители курили травку. К тому же все сроки давности прошли.
Майрон пожал плечами.
– Я не знаю, что вам сказать. Я просто забыл, кто был у нас в гостях. А вот следующий день запомнил.
– А вы когда-нибудь спрашивали Винсента, почему он вел себя так агрессивно по отношению к моему отцу?
– Нет, я их разнял. И не считал, что мне следует выяснять его мотивы.
– У моего отца были другие конфликты с этим парнем?
– Насколько мне известно, нет.
– Маленький город. Они должны были встречаться.
– Если они и входили в контакт, я ничего об этом не знаю. После исчезновения Мерси ваши родители практически ни с кем не общались. Они заняли круговую оборону. Очень редко покидали свой дом. Тим приходил на шахту, но все понимали, что у него не лежит душа к работе. А потом вы уехали.
– Значит, вы и Бритта почти не встречались с ними после похищения Мерси?
– Нет. Но мы старались их поддерживать. Бритта готовила еду и относила им. Она даже несколько раз приводила наших детей, чтобы вы поиграли со сверстниками. Но я не думаю, что вас интересовали игры. Или желание быть ребенком.
– Вы очень проницательны.
– Через годы я потерял обоих своих детей. Это заставляет о многом задуматься.
– Вы помните еще что-нибудь?
– Я подвозил Тима до работы, потом мы вместе возвращались домой, ну и все такое. Мы понемногу общались, но ваши родители потеряли интерес к вечеринкам. Казалось, свет их покинул.
Пайн кивнула и посмотрела на свои ботинки.
– Пожалуй, я могу себе это представить.
– А что вы помните о том времени?
– Больницы, анализы, доктора, которые меня осматривали.
– А родителей?
– Я думаю, что, когда они «заняли круговую оборону», меня оставили снаружи.
– Нет, я отчетливо помню, как ваша мать от вас не отходила. Она бы сидела рядом с вами в классе, будь у нее такая возможность.
– Я не говорю о материальной стороне. Она постоянно находилась рядом. А эмоционально – нас разделяла стена, которая никогда не исчезала.
– Она ужасно боялась вас потерять.
Пайн несколько секунд не сводила с него взгляда.
– Ну все закончилось тем, что мы друг друга потеряли, не так ли?
Пайн снова перебирала свои детские сувениры.
Кэрол Блюм сидела на стуле и за ней наблюдала.
Пайн рассказала ей о встречах с Агнес Ридли и Майроном Принглом.
– Ты считаешь, что Барри Винсент может быть важной фигурой? – спросила Блюм.
Пайн перестала разглядывать вещи из далекого прошлого.
– Я не знаю, – ответила она. – Просто мне представляется странным, что никто не может ничего о нем рассказать. Он приехал сюда следом за моими родителями и покинул город вскоре после их отъезда. Майрон считает, что мой отец знал Винсента не слишком хорошо. Так почему же Барри Винсент предъявлял ему свои голословные обвинения?
– Может быть, у них возникла взаимная неприязнь, о которой знали только они.
– Но, если речь лишь о противоречиях между ними, нам будет сложно выяснить, в чем они состояли.
– А твои родители когда-нибудь о нем вспоминали?
– Нет, я такого не помню. Узнала о его существовании, только когда вернулась сюда, и Майрон упомянул его имя. – Пайн снова посмотрела на лежавшие на постели предметы. – Я многого не знаю о своей семье, Кэрол. Мой отец умер совсем не там, где говорила моя мать. Его тело нашел Джек Лайнберри. И мне даже неизвестно, ездила ли мать туда, чтобы позаботиться о похоронах и развеять его прах. Она просто уехала, а после возвращения почти ничего мне не рассказала.
– Ты думаешь, что, если тело нашел Лайнберри, а она туда приехала, они обязательно должны были встретиться?
– Лайнберри сказал, что не видел моей матери. Но у меня нет возможности получить подтверждение его словам.
Блюм посмотрела на разложенные на постели вещи.
– Значит, это все, что у тебя осталось?
– Не слишком много, верно?
– Ну это придает каждой вещи особое значение.
– Я бы предпочла, чтобы они привели меня к правде.
– Это кукла твоей сестры?
– А что тебя заинтересовало?
