– Бритта Прингл упомянула, что твоя мать искала ее на следующее утро после исчезновения Мерси.
– А еще она сказала, что люди совершают странные поступки в периоды стресса, и была права. Быть может, моя мать думала, что сможет отыскать Мерси, если найдет ее куклу.
– Может быть.
Блюм положила куклу обратно, а Пайн взяла одну из подставок под напитки.
– Мы использовали их вместо шашек, – сказала она, перехватив любопытный взгляд Блюм.
– Творческий подход, – заметила та.
Пайн улыбнулась воспоминаниям, но отбросила их, взглянув более внимательно на подставку.
– Что это? – спросила Блюм.
– Они от моего отца. Бар в Нью-Йорке. «Плащ и кинжал».
– Крутое имя для бара.
Пайн посмотрела на коллекцию подставок для пивных кружек.
– Но почему столько подставок из одного бара?
– Может быть, он работал там барменом? Или являлся постоянным клиентом?
– В некоторых штатах можно работать барменом еще до того, как тебе разрешают пить спиртное. Выглядит довольно странно. Я не знаю, какими были законы тогда в Нью-Йорке.
– Ну он пытался стать актером, так мне сказали. А молодым актерам приходится подрабатывать.
– Верно.
– Бар «Плащ и кинжал». Интересно, почему они выбрали такое название?
– Ты хочешь сказать, что оно привлекает внимание, или есть какие-то другие причины?
Она взяла телефон и начала поиск.
– В Нью-Йорке есть бутик «Плащ и кинжал» и бар «Плащ и кинжал» в округе Колумбия. Но в восьмидесятых они не существовали. В данный момент в Нью-Йорке нет такого бара.
– А в восьмидесятых не было вебсайтов и почти наверняка не осталось цифровых следов его существования в те времена, – предположила Блюм.
– На подставке нет ни адреса, ни номера телефона. Только название и то, что он находится в Нью-Йорке.
– Ну, я видела такие подставки. Далеко не на всех есть полезная информация.
– Может быть, я просто хватаюсь за соломинки.
– Вспомни свою аксиому. Важно все, пока не доказано противоположное.
Пайн собралась отложить телефон, но передумала.
– Возможно, существует способ это проверить.
Она вывела на экран список контактов, выбрала номер и позвонила.
– Привет, Стен, это Этли Пайн. Да, я знаю, что прошло много времени. Как поживаешь? Да, хорошо. Да, пути Бюро неисповедимы. Нет, я больше не в Юте. Я в Аризоне. Рядом с Большим Каньоном. Да, там красиво. Послушай, у меня к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты проверил один бар. Он существовал в начале восьмидесятых и назывался «Плащ и кинжал». – Пайн помолчала, слушая, что говорит ее собеседник. – Все, что сможешь узнать. Да, как можно быстрее. Ладно, спасибо.
Она закончила разговор и посмотрела на Блюм.
– Стэн Кэшингс работает в нью-йоркском управлении больше двух десятилетий. Если об этом баре можно что-то выяснить, он сумеет.
– Даже в самом худшем случае, возможно, мы сумеем узнать что-то новое о прошлом твоего отца.
– И объяснить, почему успешная модель отказывается от карьеры, беременеет, выходит замуж за моего отца и вскоре вместе с двумя маленькими дочками перебирается из Нью-Йорка в Андерсонвилль, штат Джорджия.
– Все в этой истории выглядит неправдоподобно.
Пайн положила телефон.
– Нет, все как раз имеет смысл. Только мы пока не знаем какой. Но я должна подготовиться.
– К чему?
– Я еду на ужин с Лорен Грэм в итальянский ресторан, который находится в Америкусе. И мне нужно переодеться, во всяком случае, она так сказала.
– Ну ты умеешь приводить себя в порядок. Я знаю.
– Посмотрим. – Пайн взглянула на себя в зеркало на шарнире, стоявшее на шкафу, сосредоточившись на синяке. – Опухлость исчезла, но остались следы.
– С этим легко справится макияж. Хочешь, я могу помочь.
– Спасибо, я не очень хорошо это умею. Слишком многое надо держать в уме.
– А почему ты идешь с ней на ужин?
– Под тем предлогом, что я расскажу ей о работе над одним из моих расследований. Но настоящая причина в том, что леди была не полностью с нами откровенна.
– Ну, складывается впечатление, что в этом городе так поступают все.
– У вас замечательно получилось, – заметила Грэм, смотревшая на спускавшуюся по ступенькам «Коттеджа» Пайн.
Грэм была в темно-красной юбке до колена, обтягивающей бедра, белой блузке с густо-зеленым пиджаком, черных колготках и туфлях на высоких каблуках.
Пайн надела единственное привезенное с собой платье. Черное, простого покроя, оно прекрасно сидело на ее фигуре. На плечи она накинула бирюзовую шаль, которую одолжила у Блюм. И туфли с открытым носом, теперь ее рост вместе с каблуками стал на пару дюймов превышать шесть футов. Она распустила волосы; обычно она собирала их в хвост на затылке, сейчас же они окутывали плечи. Блюм помогла ей скрыть синяк на лбу, щедро воспользовавшись косметикой.
– Благодарю, – ответила Пайн. – Вы выглядите великолепно.
– Вы знаете, что я подумала, когда вас увидела? Вы удивительно похожи на свою мать.
– Вы очень добры. Я не думаю, что нахожусь в ее лиге. И мне далеко до ее обаяния.
– Возможно, вы упустили свое призвание.
– А я думаю, что не ошиблась. Вы готовы? Я могу сесть за руль.
– Вы уже решили, о каком расследовании мне расскажете? – спросила Грэм, когда они ехали в Америкус.
