Ей снится сон, который она никогда не может вспомнить по пробуждении. Ни лиц, ни мест, ни слов. Только густой похоронный гул колокола. Бом-дон! Бом-дон! Ей кажется, что идёт война, что хоронят умерших. Но что за война, и кто умер — она не знает. Звон отдаляется и превращается в тонкое писклявое пиканье. Тихое, но назойливое. Она открывает глаза и обнаруживает себя одетой, лежащей поверх покрывала в окружении учебников и тетрадей. Настойчиво пищит домофон. Белль — Мирабелль нужна минута, чтобы вспомнить, что к ней должны прийти из страховой компании. Уже пришли. И сейчас уйдут. Если она не откроет. Мирабелль резко вскакивает, бежит к дверям, подносит к уху домофонную трубку. - «Либерти Норд? Да, миссис Фрэнч это я, извините за задержку». Она приоткрывает дверь на лестничную площадку — не хочется, чтобы звонок в дверь разбудил дочь, проверяет ещё раз спящую Раймонду, достаёт папку с документами и оглядывается. Довольно прилично. Мирабелль успевает порадоваться тому, что угол, служащий им спальней отделён от остального помещения плотной портьерой, и вошедший не увидит смятого покрывала и разбросанных на нём книг. Надо ли заранее приготовить деньги? И сколько их всё-таки понадобится? Размышления прерывает глухой звук падающего предмета… Женщина поднимает голову. На пороге стоит человек более всего похожий на Румпельшти… Нет, на мистера Голда, закованного в чёрный костюм и галстук. У его ног лежит опрокинутый портфель. Мужчина опирается на трость, и шарит в воздухе левой рукой, пока не нащупывает косяк. Хочет что-то выговорить, но получается плохо. С дрожащих губ срывается только одно короткое слово «Ты… ты… ты…»
Ей требуется полминуты, чтобы понять, что это не случайное сходство, не игра света и тени, не призрак, не галлюцинация.
Румпельштильцхен стоит в дверях и смотрит на неё, широко распахнув глаза. Говорит прерывисто и хрипло:
- Ты… счастье…я думал о тебе…не надеялся увидеть… счастье видеть тебя… - Румпельштильцхен шумно вдыхает и пытается изъяснятся более связно:
- Белль, милая, мне так многое нужно тебе сказать…
По тому как дрожит его голос, Мирабелль (Никакой Белль тут нет!) понимает, что он может заплакать в любую секунду. Крокодил.
- Уходи, - она говорит довольно тихо, опасаясь разбудить малышку. - Ко мне должны прийти из страховой. Уходи, Румпельштильцхен, тебе здесь не место.
Он хмурится, отрывает, наконец, ладонь от косяка, трёт наморщенный лоб, точно пытаясь припомнить что-то давно забытое. Вид у него растерянный и счастливый.
- Это я… Я из «Либерти Норд», - Румпельштильцхен достаёт из кармана пиджака сложенный вчетверо густо исписанный лист и читает вслух: - «М. Фрэнч, впервые, на ребёнка с мед. сопровождением, возможно на мать.» - поднимает глаза, жадно вглядывается в её лицо, говорит довольно бессвязно: - Эм. Френч. Белль. Я не думал… Ребёнок — у тебя же нет… - мужчина обрывает сам себя. Оглядывает комнату, разыскивая следы чьего-то присутствия. - Ты же не…
Белль мучительно подбирает слова. Здесь нет магии, и она не может подчинить его с помощью кинжала. Или прогнать силой. Силой не выйдет, у неё есть только слова. Надо подобрать правильные, чтобы стёрли с его лица это неуместное счастье, чтобы прошло его слишком явное облегчение от того, что «она же не…» Да, не замужем. Слов не должно быть много, но они должны быть точными.
- Ты всё подстроил, - нет, не те.
- Я не знал, Белль. Это просто работа, - он отводит глаза, словно пойманный на чём-то постыдном.
Ей причиняет боль звук собственного имени, и она ощупью ищет, как причинить боль ему.
- Я вас не хочу знать, - она хочет, чтобы это прозвучало максимально равнодушно. Хорошо, что Раймонда спит. Иначе Белль (нет, Мирабелль! Белль умерла, сдохла, бросилась с башни!) непременно сорвалась бы в крик, хотя и знает, что равнодушием можно ранить больше. - Я ждала специалиста, чтобы оформить страховку, и ваш спектакль мне неинтересен. Я считаю нужным позвонить в «Либерти Норд» и доложить о вашей… - она сглатывает, - грубости и некомпетентности, мистер… Голд.
Мужчина, стоящий в дверном проёме, смотрит в пол, крепче сжимает ручку трости, наклоняется, поднимая упавший портфель. Когда он снова поднимает голову, его глаза кажутся покрытыми коркой льда. Но он не уходит, как она надеялась, а обращает на неё свой тяжёлый взгляд:
- Прошу прощения, миссис Фрэнч. - он делает шаг вперёд, входя квартиру. Лицо, которое ещё недавно было смущённым, счастливым, виноватым, кажется маской, не выражающей никаких эмоций. - Вы впервые заключаете договор медицинского страхования?
- Впервые, - Белль сама не замечает, как включается в игру. Почему бы и нет. Ей в любом случае надо оформить страховку до понедельника. Он ждёт её смятения? Что она будет биться в истерике? Не дождётся.
- У нас есть несколько видов страхования — частично покрывающие медицинские расходы и полностью… - он говорит долго, подробно, называя суммы, указывая на разные возможности.
