Благословение и проклятие крылатого народа. Возвышаясь над бренным миром, небесное божество находилось в непрерывной ментальной связи с каждым ма'аари. Убаюкивало, успокаивало, уберегало от сомнений и колебаний, не позволяло усомниться в величии и непогрешимости — своём собственном и своих соплеменников.
Ва'лар никогда не обращался к подопечным напрямую, но каждый ма'аари, куда бы ни завели его странствия — на север или юг, запад или восток, пышущие жизнью просторы Кеварина или омертвевшие руины Турты, — непрерывно ощущал близкое присутствие надзирающего божества.
Не нуждаясь в словах, Ва'лар словно шептал: «Ма'аари — величайший из народов. Нет никого храбрее вас. Нет никого умнее, честнее и достойнее крылатых хозяев Кеварина. Вы — жемчужина и гордость этого мира, его надежда и опора. Вам неведомы склоки и раздоры, вы не знаете воровства и обмана. Вы — единое целое, непорочное и неразрушимое».
Таковы были догмы небесного народа. Не записанные на бумаге, не вырезанные на камне, а с самого рождения заложенные в сознание каждого ма'аари и преследующие его на всём жизненном пути. Жители Кеварина и впрямь никогда не ссорились, не предавали и не воровали, чем разительно отличались от прочих рас, населяющих этот мир. Народ ма'аари жил как единое целое, а единый организм не может вступить в конфликт сам с собой, если только не повредится рассудком.
Ма'аари были идеальны. Такова была правда. Но не их правда.
Ва'лар не стремился править. Он не держал при себе слуг, не отдавал приказов и не выносил приговоров. Он вообще не вступал в контакт с крылатым народом, и до сих пор никому из ма'аари так и не удалось услышать от него ни единого слова.
Незачем разговаривать с теми, кто и так подчинён тебе с самого рождения, чьи помыслы и стремления изначально продиктованы твоей волей.
По тем же причинам в Кеварине не было ни королей, ни императоров. Высшим органом власти был совет Эл'таро — группа почтенных старейшин, заседавших в зале Небесной Ассамблеи. Но и они не столько решали и приказывали, сколько трактовали единую волю всего народа, передавая её исполнительным лицам — воителям, изыскателям, фермерам и всем остальным.
И лишь одна вещь спасала от непрестанного присутствия чужой воли, позволяла укрыться от влияния Ва'лара и почувствовать себя пусть не идеальным, но… настоящим. Живым существом, а не выбитой в мраморе скульптурой совершенства. Как ни странно, этой вещью оказался алкоголь.
Пуская по жилам потоки крепкого нектара, ма'аари словно заслонялся невидимой ширмой, способной укрыть даже от вездесущей воли Ва'лара. Способное протянуться через целые континенты, божество упиралось в непреодолимую преграду, стоило крылатому созданию как следует напиться.
Неудивительно, что винный промысел обрёл столь широкую популярность среди крылатой расы. Произведением спиртного занимались все кому не лень. На дисках небесных городов то и дело встречались небольшие фермы, а плодородные земли Кеварина дали приют сотням огромных виноградников. Винодельни работали день и ночь, их продукция по праву считалась лучшим алкоголем на свете, и кеваринские вина пользовались успехом во всех уголках континента, не найдя интереса разве что у стальной расы големов.
Но если для рядового ма'аари алкоголь был всего лишь способом на время прогнать из головы чужое присутствие, то Сайтеми он заставил принять и осознать страшную правду. Правду, записанную на хлипком мятом клочке бумаги, но способную перевернуть весь прежний уклад жизни небесного народа.
ПОРЧУ НЕСЁТ НАР'СИЛЕН.
МА'ААРИ ВИНОВНЫ.
Глаза читали обвинительные строки, а голос божества шептал на ухо: «Успокойся, дитя, не поддавайся обману. Злые, завистливые силы, коим претит величие небесного народа, стремятся посеять сомнения в твоей непорочной душе. Они — разрушители. Мы — спасители. Ма'аари вернут покой и процветание в этот страдающий мир, и ты полетишь в первых рядах среди заступников».
Не поддавайся обману…
Темнело, различать буквы становилось всё труднее. Может, оно и к лучшему… Сайтеми сложила листок и вернула за пазуху.
— Ты не обманешь меня, Ва'лар! — процедила она сквозь сжатые зубы.
Далеко внизу проносились леса, пока ещё различимые в вечерних сумерках. Средь зелёной ряби листвы проскакивали редкие поляны и линии рек. На одном из открытых участков среди травы мелькнула россыпь серых пятнышек — стадо двурогов укладывалось на ночной отдых.
Желудок тут же напомнил, что не видел ни крошки еды с самого утра. Захотелось мяса. Двурожьей вырезки… с кетчупом Каранто и приправой из голубого перца…
Дева взболтнула головой, прогоняя мысли о голоде. Охотиться в одиночку и устраивать привал на земле — верный путь самой закончить день в чьём-нибудь желудке. Если хотела сытного ужина и тёплой кровати, надо было лететь через Виоранн, а не рваться напрямик в столицу. Теперь придётся терпеть до самого Ханералла.
Воздух свистел в ушах; голос божества нашёптывал слова успокоения.
