Мёртвая вода. Часть 1 полностью

Необходимая мера предсказуемости поведения объекта с одной стороны определяется объективно по отношению к субъекту, имеющему дело с уже сложившимися обстоятельствами (объект плюс внешняя среда), которые он может изменить далеко не всегда и не во всём. Для летчика-испытателя это условия погоды в момент вылета, тип самолета, полетное задание. А с другой стороны она определяется субъективно квалификацией управленца, в данном случае летчика, его чутьем объективно происходящего и объективно возможного. Курсант иногда не может сесть на километровую полосу сухопутного аэродрома в безветрие при ясной видимости так, чтобы не сломать шасси; морской летчик систематически нормально сажает самолет ночью в шторм на затемненный авианосец, где длина посадочного участка полосы около 100 метров, а в узких секторах (раствором до 3^О) светят всего несколько приводных огней, хотя модификация самолета может быть одной и той же. Устойчивость по предсказуемости здесь проявляется в том, что службе на авианосце предшествуют особые отбор и подготовка.

Возможно, что кому-то термин “устойчивость объекта в смысле предсказуемости поведения в определенной мере под воздействием внешней среды, внутренних изменений и управоления” покажется одуряющим смысловым коктейлем, слишком общим и потому бесполезным. У таких людей есть возможность выбора: в западной литературе встречается профессионально слэнговый термин “эффект обезьяньей лапы”, который по своему смыслу является противоположным ко введенному нами; то есть “неустойчивость и т.д.” —  отсутствие предсказуемости. Проявляется “эффект обезьяньей лапы” в том, что наряду с ожидавшимся положительным результатом предпринятые действия неотвратимо влекут за собой сопутствующие последствия, ущерб от которых превосходит положительный результат и обесценивает его. По-русски этот вариант управления описывается поговоркой: За что боролись — на то и напоролись.

 Западный термин восходит к литературному рассказу, в коем сушеная — мертвая — обезьянья лапа (средство, свойственное черной магии) обладала способностью выполнять желания её владельца именно таким образом, что и отличало её от живой Сивки-Бурки вещей Каурки из Русских сказок, чьи благодеяния совершались в чистом виде без сопутствующего непредвиденного ущерба. Но “обезьянья лапа” с её дефектом возникла по причине того, что в западной науке, точно так же, как и в “советской”, существуют гласные, негласные и бессознательно-психические запреты на исследования некоторых явлений. Эти запреты вызывают в ученых кругах “мистический” ужас, вследствие коего ученые, по жизни сталкиваясь с запретной тематикой, избегают называть некоторые вещи и явления их сущностными именами, предпочитая присваивать им формальный знак-символ, встретившись с которым “посвященные” поймут, с чем они имеют дело; а “непосвященным”, — якобы и знать не надо. Поэтому, если Запад иногда пользуется термином “эффект обезьяньей лапы”, несущим нагрузку только ассоциативных связей с сюжетом рассказа, не имеющим смысла самостоятельно и потому бесполезным при незнании ключа-сюжета, то для нас предпочтительнее термин со вполне определенной смысловой нагрузкой, который человек в состоянии осмыслить сам, освоив его в меру своего понимания, и тем самым уберечь, во-первых, окружающих, а во-вторых, себя от проявлений дефекта, скорее, “обезьяньей головы” (а не лапы) на плечах у всех, порождающих “эффект лапы” (в том числе и “волосатой лапы” в “верхах”). Для того, чтобы избежать дефекта “обезьяньей” головы на плечах человека, необходимо, прежде всего, просто воздерживаться от действий с заведомонепредсказуемыми последствиями, а также не полагаться на “авось” в обстоятельствах, в которых заведомо, заблаговременно  предсказуем ущерб.