Он стоял, не слишком нервничая, пока не погрузился в трясину выше колен. И тут задергался, пытаясь выбраться и совершенно забыв о том, что в трясине следует совершать как можно меньше резких движений. Очень скоро он погрузился в жижу по пояс: она засасывала его, как огромные коричневые губы, не давая дышать. Джонни начал кричать, но никто не отозвался. Прискакала только пушистая рыжая белка; выскочив из-за покрытого мхом бревна, она уселась на рюкзаке и разглядывала его блестящими черными глазами-бусинками.
Теперь Джонни уже погрузился по шею, в нос бил сильный затхлый запах трясины, продолжавшей душить его. Летали птицы, издавая резкие крики. Столбы солнечных лучей, похожие на позеленевшие медные колонны, пробивались сквозь кроны деревьев, а трясина уже подобралась ко рту. Его ожидала одинокая смерть — Джонни открыл рот, чтобы издать последний вопль, но не смог: жижа просочилась между зубами, заползла внутрь, обволокла язык, и он уже
Джонни очнулся в холодном поту: по телу бегали мурашки. Крепко зажав в руках шарф, он отрывисто и часто дышал. Он бросил шарф, и тот свернулся на полу, как белая змея. Больше Джонни не прикасался к нему. Отец упаковал его в пакет и отправил назад.
Но теперь, слава Богу, почты стало меньше. Психи переключились на какой-то другой объект для проявления нездорового интереса. Газетчики больше не донимали просьбами об интервью. Отчасти потому, что Джонни и Эрб сменили номер телефона и он не значился в справочнике, а отчасти потому, что новость устарела.
Роджер Дюссо напечатал в газете, где вел колонку репортажей с места событий, большую и злую статью. Утверждал, что случившееся было жестоким и дешевым розыгрышем. Джонни наверняка покопался в прошлом нескольких репортеров, чье присутствие на пресс-конференции считал вероятным. Так, на всякий случай. Дюссо признал, что его сестру Энн действительно все звали Терри, что она умерла сравнительно молодой и злоупотребляла наркотиками. Но вся эта информация, писал он, доступна любому, кто хотел ее найти. Дюссо изложил все довольно логично, правда, не объяснил, как Джонни, не покидая больницы, мог раскопать все это, но большинство читателей об этом и не задумывались. Джонни это вполне устраивало. Инцидент был исчерпан, а давать новые информационные поводы в его планы не входило. Зачем писать женщине, приславшей шарф, что ее брат утонул в трясине, куда угодил, отойдя помочиться? Разве это облегчит ей жизнь?
В сегодняшней почте было шесть писем. Счет за электричество. Открытка из Оклахомы от кузена Эрба. Какая-то женщина прислала маленькое распятие. На ступнях Христа была выведена золотом надпись: «Сделано в Тайване». Пришла короткая записка от Сэма Вейзака. Когда Джонни увидел обратный адрес на маленьком конверте, у него перехватило дыхание: С. Хазлетт, Бангор, Понд-стрит, 12.
Сара! Он вскрыл конверт.
Через пару дней после похорон матери он получил от нее открытку с соболезнованиями, написанную аккуратным почерком с ровным наклоном.
Джонни поблагодарил Сару за открытку и участие. Он тщательно подбирал слова, чтобы не выдать своих чувств и не написать лишнего. Теперь она была замужней женщиной, и изменить этого он не мог. Но Джонни отлично помнил тот разговор с ней о матери, как, впрочем, и многое другое из того вечера. Открытка Сары воскресила в памяти все, что тогда произошло, и в ответе Джонни невольно звучала горечь. Он по-прежнему любил Сару Брэкнелл и постоянно напоминал себе о том, что ее больше нет, а у другой женщины, пятью годами старше его, есть маленький сын.
