Малыш сидел на траве возле подпорок для плюща, поставленных Верой Смит, и, засунув в рот большой палец, сонно смотрел на них.
Она вынула из багажника «пинто» походную кроватку.
— Мы можем устроить его на веранде? — спросила она у Джонни. — Здесь так хорошо, и мне хотелось бы оставить его на свежем воздухе.
— Конечно, можем, — ответил Джонни.
Сара поставила кроватку в тени, уложила Денни и закрыла его двумя одеялами.
— Спи, малыш.
— Так просто? — удивился Джонни.
— Да. — Сара обняла сына и повернулась к Джонни. — Поцелуй меня, — попросила она. — Я ждала этого целых пять лет.
Он обнял ее за талию и нежно поцеловал.
— О, Джонни, — прошептала Сара, обняв руками его шею. — Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Сара.
— Куда мы пойдем? — спросила она, отстраняясь. Глаза, похожие на изумруды, сияли. — Куда?
Он расстелил выцветшее, но чистое армейское одеяло на сеновале в сарае. Воздух был напоен сладким и сильным ароматом. Над ними таинственно щебетали и хлопали крыльями ласточки, но вскоре они успокоились. Наверху располагалось маленькое запыленное окошко, откуда был виден дом с верандой. Сара расчистила на стекле пятнышко и обернулась к Джонни.
— Здесь удобно? — спросил он.
— Да. Здесь лучше, чем в доме. Там было бы… — Она замялась.
— Как будто в присутствии отца?
— Да. А так только мы с тобой.
— Без посторонних.
— Без посторонних… — Сара легла на живот, прижалась щекой к одеялу и сбросила туфли. — Расстегни мне молнию, Джонни.
Он опустился на колени и расстегнул молнию на ее платье. Звук скользящей застежки нарушил тишину сарая. По контрасту с белыми трусиками кожа Сары казалась особенно смуглой. Джонни поцеловал ее между лопатками, и она задрожала.
— Сара, — прошептал он.
— Что?
— Я должен признаться тебе.
— В чем?
— Во время одной операции доктор ошибся и случайно кастрировал меня.
Сара рассмеялась.
— Ты не меняешься! И еще у тебя есть друг, который свернул себе шею на аттракционе в Топшеме.
— Верно.
Ее рука нежно скользнула по его животу вверх и вниз.
— На ощупь не очень-то похоже, что тебя изувечили. — Ее глаза засияли. — Даже совсем не похоже! Может, проверим?
Запах сена дурманил голову. Время остановилось. Грубое одеяло, шелковистая кожа, пьянящая нагота Сары. Погружение в нее походило на волшебный сон, воспоминания о котором сохранятся на всю жизнь.
— О, Джонни, любовь моя… — Голос Сары дрожал от возбуждения. Слова доносились до Джонни будто издалека, а разметавшиеся волосы Сары ласкали его грудь и плечи. Зарывшись в них лицом, он погружался в ароматную тьму.
Все было пронизано пряным запахом сена. Лежа на тонком одеяле, они слышали слабое поскрипывание. Сквозь щели кровли струился мягкий свет, и в лучах солнца плясали, кружась, пылинки.
Сара вскрикнула, вцепилась пальцами ему в спину. Она произносила его имя снова и снова, будто припев какой-то неведомой песни.
Потом они вместе сидели у окна и смотрели во двор. Накинув платье на голое тело, Сара вышла. Джонни смотрел в окно и не мог думать ни о чем. Он видел, как Сара пересекла двор, поднялась на веранду и, склонившись над кроваткой, поправила одеяло. Затем направилась назад, и ветер играл ее русыми волосами.
— Он проспит еще полчаса, — сообщила она.
Джонни улыбнулся:
— Думаю, я составлю ему компанию.
Сара провела босой ногой по его груди.
— Только попробуй!
И все повторилось снова. Только на этот раз она была наверху и, склонившись почти в молитвенной позе, опустила голову, а упавшие вниз волосы медленно покачивались взад-вперед. Потом все кончилось.
— Сара…
— Нет, Джонни, ничего не говори. Наше время закончилось.
— Я хотел сказать, что ты очень красивая.
— Правда?
— Правда, любимая.
— Мы за все расквитались?
— Во всяком случае, мы очень старались, Сара! — улыбнулся он.
Вернувшись из Вестбрука, Эрб, казалось, не удивился, застав Сару. Он поздоровался с ней, повозился с малышом и побранил ее за то, что не привозила сына раньше.
— У него твои волосы и цвет кожи, — заметил Эрб. — И глаза, наверное, будут твоими, когда перестанут меняться.
— Лишь бы умом пошел в отца, — отозвалась Сара. Поверх голубого шерстяного платья она надела передник, собираясь хозяйничать. Солнце садилось; через двадцать минут совсем стемнеет.
— Вообще-то за готовку отвечает Джонни, — сказал Эрб.
— Я ничего не мог поделать. Она пригрозила мне пистолетом.
— Может, оно и к лучшему, — согласился Эрб. — Все, что ты готовишь, имеет вкус франко-американских спагетти.
Джонни запустил в отца журналом, и веселый смех Денни наполнил весь дом.
А когда отец достал из чуланчика коробку со старыми игрушками Джонни, которые не позволил Вере вынести из дому, сказал себе:
Они сели за стол. Эрб спросил у Сары, зачем Уолт уехал в Вашингтон, и та рассказала, что индейцы требуют вернуть им земли, чему и посвящена конференция. Она объяснила, что на таких встречах республиканцы пытаются прощупать общественное мнение.
