— У него даже не хватило духу подписаться под этой клеветой! — не унимался Эрб. — Что это еще за таинственный «источник»? Пусть журнал назовет его!
— А вот это точно не получится! — возразил Джонни улыбаясь. — Это все равно что бросить вызов самому отъявленному хулигану квартала, прикрыв промежность листком с надписью «Ударь сюда посильнее». Тогда на меня ополчится вся пресса и объявит священную войну, публикуя статьи на первой полосе и прочее. Нет уж, спасибо! Я считаю, что они оказали мне услугу! Я не собираюсь посвящать жизнь розыскам акций, засунутых куда-то стариками, или предсказывать, кто победит в четвертом заезде на скачках в Скарборо-Даунс. Или взять хотя бы ту же лотерею! — Оправившись после комы, Джонни поразился, что в Мэне и нескольких других штатах официально разрешили проводить лотереи. — За последний месяц я получил шестнадцать писем с просьбой сообщить, какой номер выиграет. Безумие какое-то! Даже если бы я и мог это сказать, то что им с того? В лотерее нашего штата человек не сам проставляет цифры, а получает билет, где номер уже стоит. А они все равно спрашивают!
— Не понимаю, какое отношение это имеет к фальшивке в журнале.
— Если люди будут думать, что я мошенник, они, возможно, оставят меня в покое.
— Теперь понятно, — сказал Эрб, раскуривая трубку. — Тебе это всегда было не по душе, верно?
— Верно. Ты сам старался обходить эту тему, и я благодарен тебе. Мне кажется, что остальные ни о чем другом не хотят разговаривать со мной.
Однако гораздо больше Джонни задевало не это. Когда он заходил в магазин купить пива или батон хлеба, продавщица старалась взять у Джонни деньги, не касаясь его руки, а в ее взгляде сквозил страх. Друзья отца избегали пожимать Джонни руку. В октябре отец нанял старшеклассницу, чтобы та раз в неделю приходила к ним домой убраться и вытереть пыль, но через три недели она отказалась, не объяснив причину. Наверное, в школе ей рассказали о Джонни. Казалось, тех, кто мечтал пообщаться с ним, прикоснуться к нему и узнать что-то благодаря его удивительному дару, было столько же, сколько и других, считавших Джонни кем-то вроде прокаженного. В такие моменты Джонни вспоминал, как смотрели на него медсестры, когда он сообщил Айлин Магоун о пожаре. Он вспоминал, как отшатнулся от него репортер на той злополучной пресс-конференции, признавая, что Джонни не в чем себя упрекнуть, но не желая прикасаться к нему. Такую реакцию на его особу он не мог назвать здоровой.
— Да, — согласился отец, — мы редко говорили об этом. Наверное, потому, что это напоминало мне о матери. Она была так уверена, что этот… дар ниспослан тебе по какой-то особой причине. Иногда мне кажется, что в этом что-то есть.
Джонни пожал плечами:
— Я хочу жить, как самый обычный человек, и никогда не вспоминать об этом. И если эта статейка поможет мне, я буду только рад.
— Но этот дар никуда не делся, верно? — Эрб пристально посмотрел на сына.
Джонни вспомнил, как меньше недели назад они с отцом решили поужинать в ресторане, что позволяли себе крайне редко из-за стесненности в средствах. «Ферма Коула» в Грее считалась лучшим рестораном в округе, и там всегда было полно народа. На улице стоял мороз, а зал для посетителей привлекал теплом и атмосферой веселья. Джонни направился в гардероб, чтобы повесить куртки, и перебирал висевшую там одежду, пытаясь найти пустые вешалки, как вдруг перед его глазами возникли на редкость яркие образы. Такое иногда случалось, как, впрочем, и другое: он мог продержать чужое пальто в руках двадцать минут и ровно ничего не почувствовать. Наткнувшись на женское пальто с меховым воротником, Джонни вдруг осознал, что у его обладательницы роман с одним из партнеров мужа по покеру. Боясь, как бы это не выплыло наружу, она мечтает положить конец этой связи. Утепленная джинсовая куртка, отороченная овчиной. Ее владелец тоже сильно нервничал, но из-за брата, получившего травму на стройке неделю назад. Маленькая детская куртка принадлежала мальчишке; его бабушка из Дарема сегодня подарила ему транзистор, оформленный под игрушку, и он ужасно злился, что отец не разрешил взять приемник с собой в ресторан. А от одного черного пальто у Джонни побежали мурашки по коже и пропал аппетит. Владелец пальто терял рассудок. Внешне это пока не проявлялось, и даже жена ни о чем не подозревала, но мужчину уже посещали кошмарные галлюцинации. Дотронуться до этого пальто было все равно что взять в руки клубок змей.
— Не делся, — подтвердил Джонни. — Что меня очень огорчает.
— Серьезно?
Джонни подумал о черном пальто. В тот вечер он едва прикоснулся к пище и постоянно вертел головой, разглядывая посетителей и пытаясь определить его владельца, но так и не смог.
— Серьезно, — ответил он.
— Тогда не будем больше об этом! — Эрб похлопал сына по плечу.
Прошло еще около месяца, и казалось, Джонни действительно оставили в покое. Он съездил в Кливс-Миллс, чтобы принять участие в совещании учителей, работавших во втором полугодии. Заодно Джонни отвез вещи на новую квартиру, маленькую, но вполне пригодную для жилья.
