Москве, струсил, и пришлось им долго заниматься. Зубов возил Мукалова в Харьков. Там этот «конспиратор» для храбрости напился в ресторане и едва не был задержан милицией. Его выручили, устроили ему головомойку. Он чуть не плакал, думал, что погиб. Мукалов был твёрдо уверен, что находился на краю гибели и его спас «Трест».
Убедившись, что этот «конспиратор» безвреден и даже может сослужить при случае службу «Тресту», Мукалова водили в церковь, организовывали «конспиративные»
встречи с мнимыми командирами воинских частей, – словом, устраивали инсценировки, в которых главные роли играли Ланговой, Старов и другие сотрудники Артузова.
Когда Мукалов выразил удивление тем обстоятельством, что Мария Захарченко была не венчана с Радкевичем, Якушев разыграл ханжу, уговорил их обвенчаться. На свадьбе посажёным отцом был сам Александр Александрович, который исполнял свои обязанности не без удовольствия и даже со светским шиком.
Все это проделывалось с такой серьёзностью, что Потапов и Ланговой только диву давались: откуда у Якушева, человека, чуждого актёрскому искусству, такие способности? Мукалов был отправлен за границу через польское «окно» и остался восторженным почитателем «Треста».
Впоследствии он снова был переброшен на советскую территорию и принёс некоторую пользу «Тресту», поддержав его престиж в кругах белой эмиграции.
41
Из Ревеля Якушев привёз с собой друга Мукалова –
евразийца Арапова, представителя «Треста» в Берлине.
Арапов был одним из столпов евразийского течения в эмиграции.
Это течение, захватившее главным образом молодёжь, нашло себе сторонников среди эмигрантов, обосновавшихся в Англии.
Одним из основных пунктов программы евразийцев был такой:
«Человечество переживает тягчайший кризис. Пожертвуем Европой. Европа – не человечество. Россия – не
Европа и не Азия. Русская революция противопоставила
Россию Европе и открыла перед Россией скрытые в ней возможности самобытной культуры».
Вот эту чепуху приходилось обсуждать и разбираться в ней, чтобы в борьбе с белой эмиграцией использовать евразийцев.
– По существу, эти господа вбивают клин в белое движение, – говорил на одном совещании Артузов. – Они могут быть полезны «Тресту». Почему бы этой мощной подпольной организации не иметь внутри группу «зарвавшихся молодых» – евразийскую фракцию, с которой вы спорите? Эти молодые, недовольные матёрыми монархистами, сочинили свою программу «спасения» России, ищут поддержки у евразийцев за границей, которые недовольны закоренелыми монархистами-эмигрантами.
Роль лидера евразийской фракции «Треста» поручили
Александру Ланговому. Когда Арапов прибыл в Москву,
«лидер» встретил его. Ланговому пришлось немало потрудиться, чтобы изучить стиль и сумбурную «философию» евразийцев.
Старов занялся инсценировкой совещания евразийской фракции «Треста», распределил роли. Они были написаны и выучены наизусть исполнителями. Пришлось дополнительно привлечь ещё нескольких сотрудников ОГПУ.
Мнимые контрреволюционеры должны были выступать рядом с подлинными, привлечёнными Стауницем.
Совещание началось докладом Арапова. Тезисы доклада:
– Основа будущего русского государства – русская самобытность.
– Россией будет управлять евразийская волевая группа.
– Романовы дискредитировали себя – сплошные ничтожества. Нужен царь, но в комбинации с советским строем.
– Одна из главных задач – борьба с капиталом.
Начались прения.
Некто, под кличкой Светлый, видимо семинарист, произнёс речь о диктатуре церкви и государственном воспитании юношества в духе древнего христианства.
Вяземский с возмущением протестовал против брани докладчика по адресу царской фамилии. (Кстати, Вяземский был одним из «актёров» Старова, сотрудником ОГПУ, старым членом партии.)
От лица интеллигенции выступил приват-доцент под кличкой Экономист. Он детально обсудил вопросы экономики страны в будущей монархии.
Затем выступил Ланговой. Он глубокомысленно доказывал, что в будущей монархии не может быть классовых противоречий. Их сможет уничтожить навеки монарх, помазанник божий. Речь свою Ланговой закончил эффектно – цитатой из стихотворения философа Владимира
Соловьёва:
хотя о Востоке не было речи в докладе.
Это вызвало реплику докладчика Арапова:
– Идей у белого движения нет. А какие есть – известны со времён Древней Греции. Только тогда были молодые герои, а теперь кто? Старцы?
– А мы?! – воскликнул Стауниц.
Словом, каждый говорил, что ему взбредёт в голову, и все забыли о докладе. Тогда до сих пор молчавший Зубов заметил, что в докладе Арапова мало места уделено монархизму и личности царя, а также экономике.
Последним выступил Якушев от имени Политического совета «Треста» с назидательной речью, в которой советовал евразийцам спуститься с облаков и пойти на сближение с руководителями «Треста».
Стауниц предложил избрать комиссию для выработки резолюции. В комиссию избрали Арапова, Лангового и
Зубова.
На этом кончилось совещание. Стауниц увёл Арапова к себе.
