Захарченко. – Только бы ему удалось справиться с этой тупицей и службистом Климовичем, с «двором» великого князя, с этими старыми идиотами – Оболенским, Трубецким и балтийскими баронами! Александр Павлович считает «Трест» единственной реальной силой. Представьте, он показал мои письма из Москвы Николаю Николаевичу, и тот был восхищён. Другие только болтают, а тут факты, о них говорят наши письма. Великий князь поручил все сношения с «Трестом» Кутепову.
Потом пришло известие, что Врангель отказался от всякого политиканства, остался только во главе армии и лишил Кутепова звания помощника главнокомандующего, даже вычеркнул его из списков армии. Однако Николай
Николаевич поддержал Кутепова, и руководство РОВС, объединившего 25 тысяч белогвардейцев, полностью перешло в его руки. Роль Марии Захарченко как главного агента Кутепова в Москве теперь имела особо важное значение.
Кутепов собирался усилить посылку своих людей в
Россию, иначе говоря, заполонить «Трест» своими агентами – диверсантами и террористами. Этого нельзя было допустить.
Мария Захарченко стремилась проникнуть как можно глубже в дела «Треста». Ей с Радкевичем была обещана поездка в Петроград как бы для связи с петроградской группой «Честь и престол».
Захарченко несколько притихла.
Так проходили будни Монархической организации центральной России. Разработка операции «Трест» отнимала много времени у Артузова и его товарищей, за ней внимательно следили Дзержинский и его заместитель Вячеслав Рудольфович Менжинский.
39
1924 год для нашей страны начался с горестной утраты: умер Владимир Ильич Ленин.
Ещё 19 января, открывая XI Всероссийский съезд Советов, Михаил Иванович Калинин говорил, что врачи надеются на возвращение Владимира Ильича к государственной деятельности.
И вдруг горестная весть…
Тот, кто был в Москве в эти студёные траурные дни и ночи, помнит прощание народа с Лениным. Помнит
Москву в серебряном инее – стены домов, провода, деревья скверов – и неисчислимые колонны людей. Эти колонны медленно вливались в открытые настежь двери Дома Союзов и не имели конца, теряясь где-то далеко в разных районах Москвы.
Смерть Ленина была тяжелейшим ударом для партии, народа, для всех, кто хотел счастья людям.
«Я никогда не видела Феликса таким убитым горем, как в эти дни», – пишет друг и спутница жизни Феликса Эдмундовича – Софья Сигизмундовна Дзержинская.
Дзержинский был председателем комиссии по организации похорон Ленина. Сотни тысяч людей в глубокой скорби прошли через Колонный зал – это было невиданное в истории человечества траурное шествие…
Дыхание суровой зимы входило вместе с народом в траурный зал. Все, что было честного, светлого, благородного, соединилось в те дни у гроба Ленина, а кто был вдали от Москвы – находился там мысленно. Глухо доносились взрывы на Красной площади. Мёрзлая земля не поддавалась кирке и лопате, её приходилось взрывать, в лютую стужу строили временный Мавзолей. Москва не спала в эти ночи, люди шли к Дому Союзов, отцы, матери несли на руках закутанных в платки детей. Пройдут десятилетия… Дети запомнят ночь, когда отец или мать поднимали их высоко, чтобы они увидели Ленина в его простой одежде, с красным эмалевым флажком на груди.
Не стало Ленина.
Не стало того, к кому часто обращался за советом
Дзержинский, того, чей разум был путеводной звездой в трудном деле, когда интересы революции требовали немедленных и смелых решений. Ленин знал, кому доверить охрану советского строя и революционной законности.
Не стало Ленина, но в сердцах людей ещё твёрже укрепилось стремление отстоять созданное Лениным социалистическое государство.
А по ту сторону границы смерть Ленина пробудила новые надежды на реставрацию капитализма.
На XI съезде партии, последнем, которым руководил
Ленин, он сказал:
– Никакая сила в мире, сколько бы зла, бедствий и мучений она ни могла принести ещё миллионам и сотням миллионов людей, основных завоеваний нашей революции не возьмёт назад, ибо это уже теперь не «наши», а всемирно-исторические завоевания.
Враги не оставляли попыток сокрушить социалистическое государство. Борьба с контрреволюцией продолжалась. И в этой борьбе проявились искусство и решимость верных сынов партии Ленина, воспитанников Дзержинского, сотрудников ВЧК-ОГПУ.
40
Ещё в первую свою поездку за границу Якушев обратил внимание на эмигрантскую молодёжь. Он заметил её скептическое отношение к «старикам» из Высшего монархического совета, заметил, что эта молодёжь претендовала на самостоятельную политику в «белом движении».
